Девушка сделала глоток и на секунду прикрыла глаза, чувствуя, как внутри пробегает горячая струйка. Потом вскинула ресницы, требовательно уставившись на мужчину. – Да, я обещал вам разговор. Приближается посевная. Меня воспитывали как офицера, и в делах селян я ничего не понимаю. Эжени молчала. – Я знаю, что провал полевых работ принесет голод, – голос Вейжа стал жестким, – помогите мне его избежать. Я отправлю своих людей на помощь селянам, вам же предлагаю поговорить со старостами, чтобы они не вредили моим людям и своим полям. Да, власть поменялась, но для тех, кто пашет и сеет, не изменится ничего. Эжени не удержалась и фыркнула. – Не изменится, – надавил голосом генерал, – я лично за этим прослежу! – В таком состоянии я не смогу сесть на лошадь, – честно сказала девушка, – и потом, разве ваши люди умеют пахать, сеять и косить? – Почти половина из них родилась в деревне, – пожал плечами Вейж, – что-то да вспомнят. Думаю, в замке найдется повозка, кони у нас есть. А пока… Давайте взглянем на карту поместья и решим, где можно распахать новые земли, чтобы мои люди не голодали и ваши тоже. Эжени прикрыла глаза – у нее опять не было выбора. Генерал и тут сумел удивить девушку – он не просто смотрел, куда она тыкала пальцем, он вел записи и требовал объяснений – почему здесь лучше распахать неудобь, а вот это ровное место оставить для сенокоса. Почему этот лес можно брать для строительства казарм, а этот лучше не трогать. Кроме того, Вейж не забыл распоряжения доктора – через час он приказал расшнуровать платье и сам полил рану крепким спиртным, наблюдая за тем, как леди сжала губы, закрыла глаза и стиснула пальцы, чтобы не закричать. – Мне жаль, – мягко сказал мужчина, – надеюсь, это действительно поможет. Эжени промолчала. Компенсируя боль, генерал налил девушке теплого вина и разыскал в своих мешках пару сухарей. Она продолжала удивляться – почему, ну почему он не оставляет ее ни на минуту? Вестовые, оруженосцы, офицеры – все заглядывали в кабинет со своими делами и тоже удивлялись, видя генерала и пленницу за одним столом и над картой. Вейж и сам понимал, что это ненормально. Он предпочитал лично контролировать ход восстановительных работ у стены, закупку провианта, проверку и установку новых пограничных столбов. Но… что-то держало его рядом с этой истощенной, бледной и слабой леди, и он не мог себя заставить лишний раз выйти из комнаты, даже тогда, когда лекарь делал перевязку. Они просидели над картой до самого вечера, четко выполняя распоряжения лекаря