Но он также знал, что месяц пустой осады изрядно разозлил всех своею невозможностью закончить войну и вернуться к семьям. Почему же эти закаленные в битвах усачи так деликатно отнеслись к девчонке? Он все понял из докладов. В замке, несмотря ни на что, царил порядок. Крестьяне из ближайших деревень не бунтовали – именем леди Эжени управляющий передал приказ жить как прежде. Никто не перехватывал гонцов и телеги с фуражом, но крестьяне просили заплатить за дрова, уголь и солому, которые солдаты брали для благоустройства замка на время своего пребывания. Парочку мародеров, желающих пограбить и повеселиться с селянскими девками, мужики сами скрутили и доставили в замок с жалобой генералу. Докладывающий об этой истории лейтенант пламенел ушами – такое на его памяти было впервые. – Они правы, – сказал генерал, задумчиво глядя в окно, – мы здесь надолго, и ссориться с местными нам не к лицу. Кто-нибудь пострадал? – Девке одной подол успели задрать и у старухи тряпки выгрести, – все еще смущаясь, ответил офицер. – Порченной предложить два серебряных откупа или того, кто портил, в мужья. Старухе дать полсеребряника. Мародеров высечь перед строем, а потом поставить на восстановление стены. Без смены. Офицеры переглянулись. Они знали, что генерал Вейж всюду старался наладить нормальные отношения с населением и нередко наказывал солдат за грабежи и насилие, но женить? – Кхм, генерал, разрешите обратиться? – Обращайтесь, майор! – А если девица выберет брак? – Тогда сыграем свадьбу, после того как заживет шкура жениха, – хмыкнул генерал. – Так, значит, мы тут надолго? – осторожно осведомился офицер старше по званию. – Его величество отдал эти земли мне, – весомо сказал Вейж, – и пока не присылал вестей о роспуске армии. Сейчас весна, через неделю-другую начнется посевная. Чтобы прокормить десять тысяч голодных мужиков, я их всех загоню в поля. Кому не нравится – уволятся, но мародерничать на своей земле я не позволю. Письмо его величеству я отправил, если будут какие-то изменения – сообщу. А пока… Здесь пограничье, господа, и службы никто не отменял. Переведем легко раненых на хозяйство, остальных делим поровну – часть восстанавливает стены и башни, часть патрулирует округу. Не сразу, но офицеры приняли ситуацию и занялись разработкой подробных планов. Все это время Эжени тихо посапывала, укрытая плащом генерала Вейжа. Обморок перешел в глубокий сон.

Перевязку лекарь устроил, когда Эжени практически уснула за столом. Генерал сам переместил девушку на диван и отвернулся. Выходить не стал и попросил лекаря поторопиться, скоро, мол, офицерский совет. В ответ лекарь хмыкнул и посоветовал перевести даму в отдельную комнату – и леди спокойнее, и ему сколько угодно времени на перевязку. Но Вейж мрачно на него глянул и процедил сквозь зубы: