в королевской армии, в один день с его глаз будто спала пелена. Он стал видеть… необычное. Видеть жизненный огонь внутри. Первыми на это обратили внимание лекари. Если тогда еще капрал обещал солдату позаботиться о его семье, лекарь просто давал обезболивающее и переходил к другому раненому. Если же капрал Вейж говорил, что солдат еще поживет, даже если выглядел он плохо – лекарю почти всегда удавалось больного спасти. Молодой лорд Вейж быстро понял пользу от своего умения и разумно и скрытно применял его. Он чуял ложь, страх, боль. Мог предугадать намерения, на расстоянии полета стрелы ощущал огонь, даже спрятанный в горшке с углями. Все эти способности несколько раз спасали жизнь ему и его солдатам и весьма способствовали успешному ведению войны. Внутренний огонь леди Эжени полыхал, как костер в человеческий рост. Сейчас ее пламя беспокойно билось в измученном лихорадкой теле, и генералу Вейжу следовало принять решение. Впрочем, он уже его принял, когда не написал королю о том, что воспитанница леди Лайесс выжила. Когда она поправится – а генерал был в этом практически уверен, – надо будет спрятать девчонку от всех. Из его офицеров мало кто бывал при дворе – армия это не гвардия. Но слухами полнится земля. Рано или поздно к нему приедут старые друзья, видевшие и дядю короля, и его «зверушку», заметят сходство и… Как поведут себя король и его брат, Вейж не знал, а рисковать жизнью Эжени не хотел. Храбрая и умная девушка. Спрятать бы ее до поры, но не в монастырь…

Остаток дня генерал писал отчет, выслушивал доклады своих людей и быстро организовывал оборону внезапно павшего замка. Поздней ночью, поняв, что третий раз смотрит на один и тот же абзац и ничего не понимает, Жеймо отложил бумаги и двинулся к неудобному высокому дивану, расположенному в углу кабинета. Ложе не ахти, но в эту комнату сносили все найденные ценности – от шкатулки леди Лайесс до старинных клинков из оружейной. Уже подойдя к неказистой лежанке, генерал вспомнил, что в комнате находится девушка. Она так и лежала под плащом, в спущенном до бедер платье. Ткань сбилась, обнажая рану и тело, но сама леди Эжени по-прежнему спала или… Вейж протянул руку, приложил пальцы к щеке – горячая! Пленница горела в лихорадке. Ругнувшись, генерал огляделся и безошибочно двинулся к ширме в углу. Его оруженосец до сих пор служил при нем, потому что умудрялся в любых условиях снабдить полководца едой, постелью, свежей формой и омовением. Вот и сегодня парень, заглаживая свой промах со стрелой, вовремя подал обед, нашел дрова для камина и оставил за ширмой ведро кипятка, свежее белье, рубаху, полотенца и мыло. Смочив длинный кусок полотна водой, полководец вернулся к дивану и принялся обтирать горящую девушку, стянув ее одежду окончательно. Когда прохладная влажная ткань коснулась лица, она слегка пошевелила губами и почти беззвучно произнесла: – Пить! Вейжу пришлось отыскать и сполоснуть ложку, а потом долго поить ее по капле, радуясь тому, что жар отступает. Когда леди заерзала, генерал закатил глаза, усмехнулся, но унес ее, полубезсознательную, за ширму, придержал и снова обтер прохладной водой, чтобы закутать в собственное одеяло. После этого девушка затихла, а Вейж бросил на затоптанный пол свой плащ, положил под голову сумку с бумагами и уснул. * * * Утром его не беспокоили. Вейж проснулся от боли. Во сне он прижался раненым плечом к ножке стула и надавил на рану. Открыл глаза, хотел ругнуться, но вспомнил кое-что и осторожно повернул голову. Леди Эжени сидела на диване, сжавшись в комок, завернувшись в плащ, подгребая под себя подушки и какой-то шарф. – Доброе утро, леди Эжени. Вам холодно? – хриплым голосом уточнил генерал. Вставать вот так сразу, после ночи, проведенной на полу, он не решился. – Д-д-да-а-а, – еле выдавила сквозь стиснутые зубы девушка. – Жан! – негромко, но выразительно позвал Вейж, и дверь тотчас скрипнула, открываясь. Целая дверь. Когда солдаты и офицеры вошли в замок, здесь было открыто все – от дверей в кабинет лорда до пустых сундуков в