— Что делать? — спросил он.
— Встречай, — ответил Петров. — И молись, чтобы пронесло.
За окном послышался шум машин, хлопанье дверей, топот сапог. Затем голоса в коридоре, строгие, командные.
— Они здесь, — сказал Петров.
Максим медленно повернулся к двери. Сердце колотилось где-то в горле. Руки дрожали.
Вот так, в самый разгар успеха, когда дело только начиналось, на пороге появилась тень Ежова.
Дверь распахнулась, и в кабинет Петрова, не дожидаясь приглашения, вошли трое. Впереди — майор государственной безопасности с холодными, ничего не выражающими глазами. За ним — двое оперативников в штатском, но держались они как солдаты: прямая спина, жёсткий взгляд, руки на изготовку. Максим знал, что майор ГБ в то время являлся важным звеном руководящего состава Главного управления государственной безопасности.
— Егоров Максим Сергеевич? — майор остановился напротив Максима, не протягивая руки для приветствия. — Майор Сазонов. У меня приказ провести проверку на предмет соблюдения государственной тайны на вашем заводе. Прошу содействовать и не препятствовать.
Максим внутренне сжался, сердце екнуло, но вида он не подал. Он уже понял, что эти люди — не просто проверяющие. Они — орудие Ежова, его руки. И приехали они не порядок наводить, а искать зацепку, чтобы уничтожить его, либо Скомпрометировать его в глазах Сталина.
— Здравствуйте, товарищ майор, — спокойно ответил Максим. — Я всегда содействую. Но у меня есть документ, подписанный товарищем Сталиным, на нем есть его подпись и печать. Возможно, вы о нём не в курсе.
Он достал из внутреннего кармана копию мандата — ту самую, которую ему вручили в Кремле. Сазонов взял бумагу, повертел в руках, внимательно вчитался. Лицо его оставалось непроницаемым, но Максим заметил, как дёрнулась щека и сжались уголки губ.
— Мандат, — глухо произнёс майор. — Да, мы в курсе. Но товарищ Ежов поручил мне проверить, как выполняются указания товарища Сталина. Формальность, сами понимаете. Осмотреть цеха, поговорить с людьми, может мы увидим что своим взглядом.
— Пожалуйста, — широким жестом Максим указал на дверь. — Хоть сейчас. Только прошу учесть: многие цеха имеют гриф «секретно». Вход только с моего разрешения. И ваши люди должны будут подписать бумаги о неразглашении. Я буду сам лично вас контролировать.
Сазонов усмехнулся — невесело, с ленцой.
— У нас свои допуски, товарищ Егоров. Мы имеем право заходить куда нужно. Без вашего разрешения.
— На территории моего завода я отвечаю за всё, — твёрдо сказал Максим. — Если вы не согласны, звоните в Москву, товарищу Сталину. Я подожду. Мне торопиться некуда, я у себя дома в отличии от вас.