Вагон остановился, дверь открылась, и первым вышел Михаил Ильич Кошкин — невысокий, плотный, с усталым, но умным лицом и цепким взглядом. За ним следовал Александр Александрович Морозов — молодой, высокий, с живыми глазами и быстрыми движениями.

— Товарищ Егоров? — Кошкин подошёл, протянул руку. — Кошкин. А это мой заместитель, Морозов.

— Очень рад, — Максим пожал руки обоим. — Проходите, располагайтесь. Разговор серьёзный.

Они прошли в гостиницу. Максим выделил им лучшие комнаты, приказал накормить, напоить, дать отдохнуть. А вечером пригласил к себе в кабинет.

Когда они остались втроём, Максим закрыл дверь, разложил на столе чертежи Т-34.

— Вот, смотрите. Прошу критиковать безжалостно.

Кошкин склонился над чертежами. Морозов встал рядом. Они смотрели, молчали, переглядывались. Потом Кошкин поднял голову. Глаза его горели.

— Это ваша работа? — спросил он.

Максим почувствовал, как к лицу прилила краска. Он хотел сказать «да», но что-то остановило. Ведь на самом деле чертежи были подсказаны памятью из будущего, а настоящие создатели стояли сейчас перед ним.

— Это работа многих, — уклончиво ответил Максим. — Но я знаю, что вы можете сделать лучше.

— Лучше? — переспросил Морозов. — Товарищ Егоров, эта машина гениальна. Наклонная броня, дизель, широкая гусеница. Мы в Харькове только подходили к таким решениям.

— Проект готов, — кивнул Максим. — Нужно довести до ума и запустить в серию. Продумать технологию, сделать радиосвязь, научить танк стрелять на ходу. И потом — модернизация. Более мощная пушка, усиленная башня. Максим подумал о Т-34–85. Дадим ему кодовое название Т-34–85.

— Откуда вы взяли эти цифры? — удивился Кошкин.

— Предвижу, — твёрдо сказал Максим.

Кошкин и Морозов переглянулись, но спорить не стали. Они уже поняли, что этот странный начальник знает гораздо больше, чем говорит.

Вскоре приехали и другие специалисты. Максим встретил Лангемака и Костикова — инженеров-артиллеристов, которым предстояло создать реактивные миномёты. Они приехали с чемоданами, полными чертежей, проводив их в гостиный двор произошло следующее:

— Товарищ Егоров, — взволнованно начал Лангемак, — у нас есть идея. Реактивные снаряды, залповый огонь. Можно поставить на грузовик.

— Знаю, — улыбнулся Максим. — Знаю. Делайте. Выделим цех, людей, ресурсы. Но условие одно — полная секретность. Никто не должен знать. Обсуждаем проекты в узком круге лиц. Распределяем задачи для инженеров, но итоговый проект должны знать только мы с вами.

— Принято, — кивнул Костиков. — Мы готовы.

Максим выделил им отдельный цех на окраине завода, под названием «К». Официально там производили какие-то узлы для танков. На самом деле будет кипеть работа над реактивными снарядами.