Он отошёл в сторону, вытер со лба пот. К нему тут же подскочил Берг.

— Максим Сергеевич, вы как? Держитесь?

— Держусь, — глухо ответил Максим. — Но сил нет.

— Потерпите, сейчас домой поедем.

В этот момент из толпы вынырнул Громов, хлопнул Максима по плечу.

— Егоров! Завтра же в цех — покажешь, как танк в Москву гнал. Внутри всё расскажешь! Мы тут соскучились по настоящему делу.

— Обязательно, — пообещал Максим, хотя внутри всё сжалось.

Домой они вернулись только к вечеру. В комнате было чисто, уютно, пахло пирогами. Наталья накрыла стол, зажгла новую лампу. Ванятка вертелся рядом, показывая свои рисунки и требуя рассказов о Москве.

— Потом, сынок, — сказал Максим, погладив его по голове. — Завтра всё расскажу. А сегодня дайте отдохнуть.

Ванятка обиженно надулся, но Наталья быстро уложила его спать. Когда мальчик уснул, они остались вдвоём. Сидели на кухне, пили чай, молчали. Но молчание было тёплым, родным.

— Я так боялась, — призналась Наталья. — Каждый день думала о тебе. По радио слушала, газеты читала. Когда сказали, что вы в Москву въехали, я чуть с ума не сошла от радости.

— Всё хорошо, — ответил Максим, беря её за руку. — Теперь я дома.

— Надолго?

— Не знаю, — честно сказал он. — Работы много. Очень много. Но вы теперь всегда со мной.

Она вздохнула, прижалась к его плечу.

— Я понимаю. Ты теперь не просто мой муж, ты — человек страны. Ты нужен всем.

— Вам в первую очередь, — возразил он. — Всем остальным — потом.

Она улыбнулась сквозь слёзы.

— Глупый ты, но самый лучший, самый любимый!

Потом они лежали в темноте, обнявшись. И вдруг Наталья сама потянулась к нему, залезла сверху, обхватила руками, прижалась всем телом. Никогда прежде она не была такой смелой, такой жадной. Максим не сопротивлялся. Им было очень хорошо — так, как бывает только после долгой разлуки, когда скучаешь невыносимо.

Он ещё не знал, но именно после этой ночи в Наталье зародится новая жизнь. Пока они лежали, тяжело дыша, прижимаясь друг к другу, где-то в глубине её тела уже начиналось чудо.

— Спи, — прошептал Максим, целуя её в висок.

Наталья уснула почти сразу — глубоко, спокойно, без снов. А Максим лежал с открытыми глазами и смотрел в потолок. Усталость отпускала, но мысли не давали покоя.

Ночью он не спал. Лежал и прокручивал в голове разговор со Сталиным. Каждое слово, каждый взгляд. Вождь сказал тогда: «Стране нужно многое. Но главное — танки. Всё остальное — потом».

Значит, так будет. Только то, что нужно сейчас. И никакой «сказки». Никаких лишних чудес.

Максим провёл рукой по груди, где под кожей всё ещё угадывался странный узор — след того разряда, что перенёс его сюда. Символ того, что он — чужой в этом времени. И должен быть очень, очень осторожен.