— Нахрена Юпанки в больнице с ранением живота?

— Я его и пальцем не трогал.

Атаульпа недовольно скривился:

— Да знаю я! Придурок решил повторить твой фокус с подбрасыванием ножа и в результате воткнул его себе в пузо! Еще и печень повредить умудрился — едва остановили кровотечение!

— Да я видел…

— Но не помогал!

— Да занят просто был…

— А люди говорят, ты со смеху давился, пока Юпанки на полу скрюченный стонал.

— Ну… он так смешно заорал, а потом еще смешнее упал…

— Ага. Смешно он упал. С верхних нар. На голову. Теперь у него еще и смещение шейных позвонков! А тот второй — с пальцем зашитым? Он ведь тоже повторить за тобой решил!

— Я никого не заставлял, — заметил я, ожесточенно пиля ножом тушеные бобы, скрывающие мясную благодать.

— Заставлял или не заставлял — но Юпанки в минус ушел минимум на пару недель! Тот с пальцем… да хрен с ним, умениями сильно не блистал. А Мерцер?

— Он же сам по пьяни на меня попер два дня назад.

Атаульпа кивнул:

— Попер, да. Ведь он зашибись какой друган Пепито. Решил, что честь его лучшего друга сильно пострадала после того, как ты его искупал, и решил стребовать с тебя извинений и чуток песо. Ты не согласился, он, дебил, достал нож… и теперь лежит в лазарете рядом с другим дебилом и думает о том, как ему кушать кашу, если во рту не хватает десятка зубов, а на руках сломаны все пальцы, включая большие, и что делать с той яичницей, в которую превратились его причиндалы.

— Я его не задирал, — заметил я, старательно жуя бобы с мясом. — А вон там перец чили в банке? Он только для богатых? Ничо, что я на него смотрю так жадно и слюняво? Не оскверняю часом?

— Бери уже!

Щедро сыпанув в тарелку, я зачерпнул полную ложку и в блаженстве закатил глаза — вкусно.

— Ты меня слушаешь, Ба-ар?

— Конечно, бвана, — я торопливо закивал, продолжая жевать. — Слушаю, внимаю, но вины ни хера не ощущаю. Может, со мной что-то не так? Неужто я из этих — из бездушных?

— Не ерничай!

— Вот так всегда… всякому отребью вроде меня и повеселиться нельзя…

— Этого я не говорил и с отребьем тебя не сравнивал!

— Так ты что-то конкретное мне предъявляешь?

— Тульва и Сандра вчера вечером слегли с жесточайшим поносом. Их даже не в наш лазарет, а в больничку получше отправили на паланкинах.

— Кто-кто? На чем? — с зависшей ложкой, я удивленно смотрел на усача. — Я их даже не знаю… и это ты тоже на меня вешаешь, бвана?

— Какой еще, нахрен, бвана⁈ Я дон Атаульпа! Уф, дерьмо… — помассировав ладонью лоб, он машинально оправил усы и окунул наконец ложку в свое царское блюдо. — У меня скоро язва откроется от всего этого… И хватит, говорю, кормить этих бесенят!