Живая музыка начинала играть в восемь, программа не менялась никогда. Как только звучали первые аккорды, на площадке приходила в ритмичное движение плотная живая масса. Те, кто мнил себя не грязным гоблином, а кем-то повыше в расовой градации, могли занять столики на «втором» этаже — с двух сторон на стене имелись широкие выступы, куда вели ступеньки. У подножия лестниц стояли по два вышибалы. В мигающих разноцветных лучах аккумуляторных ламп, подзаряжавшихся весь длинный световой день, гоблины бухали, танцевали, опять бухали, порой трахались, свято веря, что никто в общей массе этого не заметит, иногда устраивали драки. Все резко завершалось в два часа ночи ровно, и перепившие посетители тяжело вываливались наружу и брели по баракам.

Когда все затихает и огни медленно тухнут, дон Кабреро с приближенными считает заработанное бабло, и, сопровождая деньги и начальство, вышибалы покидают заведение и устремляются домой — спать. В койке оказываешься к четырем утра — если у боссов нет терок с нагрянувшими ночными патрулями, а в противном случае можно не надеяться оказаться в бараке раньше шести. Минувшая ночь выдалась как раз такой, и в результате я почти не спал.

В столовой, где питались все без исключения — включая сидящих за почетными столами на возвышении боссов, я первым делом дошел до ряда разнокалиберных раковин рядом с входом и тщательно вымыл руки. Работяга, пытающийся привести себя в порядок по соседству, заметил расплывающиеся в воде красные разводы, мельком глянул на мой шеврон вышибалы на правом плече и промолчал. Ну да — у него руки обычно в каучуке и машинной смазке, а мои в крови. Такие уж у нас профессии.

Следующим пунктом моего уже привычного распорядка была раздаточная, куда я явился с двумя подносами, со стуком поставив их перед пухлым лысым парнем, пытающимся отрастить себе под носом хоть что-то, кроме прыщей.

— Здорово, Пукиш, — зевнув, я пододвинул подносы ближе к нему. — Че на завтрак сегодня?

— Я Пэккиш, сеньор Ба-ар! Пэккиш! А в меню сегодня на завтрак и вообще на весь день чимичанга, овощной салат, бобы с мясом и лепешки с джемом. Но к ужину повара обещают нарезать свежего агуачиле.

— Вот всем что есть мне оба подноса и нагрузи. Двойную порцию всего на каждый.

— Сеньор Ба-ар! Так ведь нельзя! — сделав умоляющие глаза, паренек вцепился в свой черпак, стараясь не глядеть мне в глаз. — Только один поднос. И только одинарная порция… Если узнают, что я дал больше, то…

— Да не ссы ты так, Пукиш.

— Меня переведут из кухни туда, вниз! Да, там работа достойная, но я поваром хочу быть! Хорошим поваром!