Шейна застряла в самом изломе. Вошла в сифон правильно, а вот в изломе накосячила, чуть не так повернулась и встряла. Ни туда, ни сюда. Загубник во рту, дыхание медленное, в глазах за стеклом маски легкая паника, пальцы напряженно ищут зацепки на стенах сифона и нихрена не находят. Оглядев все это дело, я взял ее за плечи, нажал и начал проворачивать, высвобождая их из тесной ловушки. Сделав это, перехватил поудобней, потянул на себя и, почувствовав, что она прошла мертвую точку, толкнулся вверх.

Она вынырнула спустя секунды и, выплюнув загубник, зло прошипела:

— Ты за что хватаешься, каброн⁈

— За застрявшую дуру? — предположил я.

Она осеклась и, выплюнув воду вперемешку со слюной, полезла наружу. Я сделал легкое движение, будто хочу помочь, она сердито отмахнулась… и поняла, что я просто утираю воду со лба. Зашипев змеей, Шейна отошла к стене и медленно задышала, закрыв глаза и, похоже, отрабатывая какой-то заученный ритуал по гашению паники и адреналина. Оно и понятно — застрять где-то под водой… это один из самых жутких страхов. Со мной такое случалось все в том же детстве, когда один черствый чернокожий старик учил нас добывать прячущихся в тесных подводных щелях моллюсков и одновременно управлять своим страхом.

Ключ не в подавлении страха, как он говорил, ключ в контроле своих действий во время страха.

Пока из воды выбирались следующие исследователи — старательно чередуясь — я вышел из комнаты, остановился по колено в воде и указал фонарем в коридор:

— Здесь.

Забывшая про ритуал Шейна мгновенно оказалась рядом, уставившись на два раздутых трупа с ножами друг в друге.

— Ты не обманул! — выдохнула она. — Все точь-в-точь, как ты рассказал.

Я промолчал и отошел к стене, давая проход жадно лезущему молодняку. Когда из комнаты с входной щелью перестал прибывать народ, я заглянул туда и удивленно понял, что там никого, а ведь в коридоре куда меньше чем тридцать начальных рыл. Нас тут… пересчитав как рыла, так и их цвета — и я не про позеленелость от жрущего их страха — я понял, что нас тут всего шестнадцать. Пятеро зеленых, четверо синих, семь белых. И белые явно этим гордились. Так гордились, что недавно вырубленный мной парень с бычьими ноздрями, позабыв обиду, радостно пояснил:

— Морально не прошли сифон! И физически! Ха! Браво Бланко впереди! Как и всегда!

— Да заткнись ты, — кисло пробухтела двухметровая зеленая девка.

— Может, еще придут, — тяжко вздохнул синий парень с сотней косичек. — Соберутся с духом и… да кого я обманываю. Мерде! Мы в меньшинстве!

Отступив еще дальше, я уселся, сберегая силы и старательно скрывая насмешку.