Дальше все было, словно в тумане. Я даже не помню, как попала обратно в свою комнату и как уснула. Следующий день, который должен был стать веселым праздником, стал самым мрачным днем в моей жизни, когда мне пришлось навсегда попрощаться с самым любимым и близким человеком. Несмотря на то, что утро было солнечным, в душе царил мрак. С трудом поднявшись с постели, я позволила служанке помочь мне облачиться в траурное черное платье, а потом проводить во двор, где уже собралась похоронная процессия. Идя вслед за гробом рядом с отцом, который даже мельком на меня не взглянул, я знала, что никогда уже не буду прежней, что беззаботная и счастливая девочка умерла вместе с мамой. И мое сердце будет похоронено вместе с ней. Словно со стороны, я наблюдала, как пастор произносит речь, друзья и родственники говорят последние слова, как гроб помещают в семейный склеп, скрытый в самой глубине замка и впечатляющий своей величавой строгостью. Когда все, наконец, разошлись, я подошла к изящному надгробью, опускаясь перед ним на колени. Серые, отполированные временем каменные стены слегка отсвечивали в полумраке, храня покой ушедших поколений. На мраморной плите, украшенной искусной резьбой, проступал едва заметный орнамент семейного герба: переплетение лилий и виноградной лозы - символы чистоты и вечной жизни. Рядом позолоченными буквами были выгравированы имя и годы жизни мамы. У изголовья надгробья возвышалась статуя: скорбящая женская фигура в длинном покрывале склонялась над цветами, словно навечно оплакивая свою земную жизнь. Легкий луч света прорывался сквозь витражное узкое окно, освещая мраморное лицо и придавая ему почти живое, трогательное выражение.
- Мамочка, почему ты меня оставила? – прошептала я. – Как я буду жить без тебя?!
Горячие слезы, которые я так долго сдерживала, полились потоком, не желая останавливаться. Когда их уже не осталось, я медленно поднялась и поплелась домой.
С этого времени я была предоставлена сама себе. Отец постоянно пропадал где-то, а когда был дома, вообще не обращал на меня внимания. Я понимала, что ему тяжело, и несколько раз пыталась с ним поговорить, но всегда получала отказ. После смерти мамы он из любящего родителя превратился в холодного и далекого, словно чужого, человека. И в следующие годы пропасть между нами стала такой огромной, что ее уже невозможно было преодолеть. В итоге мне пришлось признать и смириться с тем, что вместе с мамой я потеряла и отца, и прекратить бесполезные попытки сблизиться с ним и снова стать семьей.
И вот опять наступил день, который я ненавидела, - день моего рождения и погребения мамы. А еще это был единственный день в году, когда мы с отцом виделись дольше, чем несколько минут, и что-то делали вместе. Как бы батюшка не хотел меня видеть, ему приходилось соблюдать традиции, которые он всегда очень ценил. Поэтому каждый год мы вместе ходили в семейный склеп, чтобы возложить свежие цветы, а потом на поминальном обеде сидели с противоположных сторон длинного стола, не обмолвившись ни словом. После этого расходились по своим комнатам, чтобы опять игнорировать друг друга целый год.