Или Кларина права? Ну, если на миг допустить, что Реналла, в самом деле, подлинное исчадье Преисподней, дёргающая за ниточки и управляющая судьбами людей, которые её окружают? При этом умело притворяется наивной дурочкой.

Да нет… Что за чушь⁈

Пьетро даже головой затряс, чтобы отогнать совершенно безумную мысль. Просто нужно убедить Кларину, что никакой опасности Реналла не представляет. Отправить её подальше от Вожерона и интриг при здешнем дворе, который из всех сил подражает Аркайлу, Кевиналу или, скажем, Унсале. Например, в тот же замок Дома Ониксовой Змеи, а лучше ещё дальше, на юг, за пределы мятежных провинций.

Всё зависит от того, насколько правильные слова он подберёт.

Ну, была, не была…

Лейтенант набрал полную грудь воздуха.

— Ваша светлость…

Кларина повернулась. В её глазах стояли слёзы.

— Мне так тяжело, пран Пьетро. Никогда не думала, что будет так тяжело. Все против меня. Я не знаю, от кого получу удар в спину. Мне совершенно некому доверять. Окружение состоит или из напыщенных болванов, которые ничего не смыслят в войне и политике, или умников, которые пытаются каким-то образом использовать меня в той игре, которую сами ведут.

— Но ваша светлость…

— Мой главнокомандующий думает о новых покроях камзолов и расцветке шоссов больше, чем о боеспособности армии. Капитан гвардии только и мечтает, чтобы затравить оленя в лесу. Конечно, очередной охотничий трофей важнее, чем моя безопасность!

— Но пран Клеан… — Пьетро пытался вставить хоть слово.

— Мой отец всегда относился ко мне, как заводчик к племенной кобыле. «Какой хорошенькой ты выросла, Кларина!» «Не пора ли тебе замуж, Кларина?» «Дом Сапфирного Солнца богат — это самая выгодная партия, Кларина!» Его никогда не интересовали мои мысли, чувства, душевные порывы. Только выгода. Вы думаете, это я рвусь к власти в Аркайле? Нет, это пран Клеан альт Баррос из Дома Бирюзовой Черепахи мечтает утереть нос всем Высоким Домам. Возможность усадить на трон внука, сделать меня регентшей, а самому, оставаясь в тени, вершить судьбы герцогства, настолько увлекла его, что отец идёт напролом, словно разъярённый бык.

— Но…

— Все вокруг меня ищут какой-то выгоды. — По щекам Кларины уже текли неподдельные слёзы. Губы дрожали. — Никто не принимает в расчёт меня. Я для них — только инструмент достижения собственных целей.

— Ваша…

— Я понимаю, что капитаны вольных Рот служат честно, но ведь они служат не мне.

— Вы подписывали договора с кондотьерами, — обескураженно пробормотал лейтенант.

— Но платит им мой отец. Поэтому его слово для них важнее, а моё можно пропускать мимо ушей.