— Братцы, — прохрипел Суворов, сгибаясь от боли, вдруг, возникшей в районе живота. — Бейтесь и не сдавайтесь! Сейчас пруссаки в линию пойдут, — сказал генерал-майор и свалился на землю, постанывая от болезненных ощущений, но в шуме боя никто не слышал маленькую слабость генерал-майора, позволившему себе стонать.

— А ну, братцы, своими телами прикрыть командира! — волевым зычным голосом прокричал еще даже не восемнадцатилетний сержант Семеновского полка Григорий Григорьевич Орлов.

Прусские гусары теряли своих сослуживцев, но при этом быстро разряжали в сторону русского каре револьверы и сразу же разворачивались и уходили. Оружие, которое некогда должно было стать несокрушимым аргументом русской армии, сейчас работало против православных воинов.

Через пятнадцать минут после этого сумасшедшего, по своей бескомпромиссности и количеству убитых и раненных, боя, прусские гусары порскнули в разные стороны, обнажив неприглядную для остатков Семеновского батальона картину. Пехотинцы и гренадеры Фридриха заходили на атаку побатальонными линиями при поддержке рассыпавшихся по местности егерей. Пруссаки впитывали все, что касается военного искусства быстро и прусские генералы изучали русско-турецкие войны. Опять же некогда привнесенная в этот мир тактика, опередившая время на десять-двадцать лет, работала против тех, кто ее уже использовал.

— Кто командир? — кричали в расстроенном каре.

Ответа не было.

— Я сержант Григорий Орлов, со мной раненный генерал-майор Суворов. Если нет офицеров, то беру командование на себя, прокричал молодой высокий, решительный парень после того, как выдержал небольшую паузу.

На самом деле офицеры были. Ротмистр Гуситский просто не услышал криков, будучи оглушенным от взрыва, недалеко разорвавшейся гренады. Подпоручик Кошкин растерялся и откровенно смалодушничал брать командование на себя.

— Сомкнуть ряды, зарядить фузеи и пистоли! Выстрел! Сразу штыковая атака! Напор, братцы! Прикрываем командира! — кричал, вошедший в азарт боя, Григорий Орлов.

Орлов правильно рассчитал расстояние и возможности новых пуль для фузей и, не дожидаясь пока линия прусских гренадеров остановится для выстрела и последующего вероятного броска гренады, гвардейский сержант приказал стрелять. Прусаки замедлили ход, смыкая свои ряды и переступая через раненных и убитых. Все это давало время для того, чтобы перезарядиться русским гвардейцам.

— Заряжай! — прокричал Орлов, когда увидел возможность для еще одного залпа.

— Сударь, я ротмистр Гуситский, беру командование на себя, — подошедший офицер оттолкнул чуть в сторону Орлова.