— Ваше Высокопревосходительство! Там… это, — замялся Серов.

— Так, господин Серов, найдите в своем настроении что-то среднее, чтобы иметь возможность четко докладывать, при этом не смешить.

— Прошу простить меня, но есть основания считать, что мастер, который усыпляет людей, это наш подопечный Антуан, — сказал Серов, чем ввел в замешательство Шешковского.

Степан Иванович призадумался, и его веселость моментально улетучилась. Получалось, что некий господин, который умеет вводить людей в непонятное состояние, внушать нужное только ему, мастеру, находился рядом с императором. Что, если Антуан смог внушить императору такое, что приведет Россию к краху? Прав был государь, когда заподозрил в сплошь правильном с виду человеке угрозу. Ох, и получит Степан Иванович на орехи! И вот работает же не покладая рук и результат есть, но столько промахов относительно первой персоны, что и заподозрить его можно в чем неладном.

— Где он? — прорычал Шешковский.

— Так, первостатейно его повязали! — чуть горделиво ответил Серов.

Шешковский удовлетворенно посмотрел на своего подчиненного, прекрасно поняв, что значит «первостатейно». Значит, «мастер» связан по рукам и ногам, раздет до пояса, с кляпом во рту, чтобы избежать любых ядов или проглатывания языка. Хотя в последний способ самоубийства Шешковский не верил, но некогда император указывал на такую возможность.

— Веди к нему! — приказал Шешковский.

Через минуту Степан Иванович уже рассматривал лежащего на полу связанного Антуана.

— Останься сам и позови двух людей! Если начнет происходить что-то странное, тот, кто не поддастся колдовству, может, не стесняясь, окропить свой сапог кровью разбойника, — приказал Шешковский, стараясь не показывать вида, что боится поддаться гипнозу мастера.

— Будет исполнено, Ваше Высокопревосходительство! — сказал Серов и позвал двух оперативников.

— Итак, кто Вы такой, Антуан? — задал вопрос Шешковский, силясь не смотреть в глаза поверженного «колдуна».

Серов выдернул кляп изо рта масона, чтобы тот смог разговаривать.

— Антон Лобазов, урожденный Антуан Ловазье, — сухо произнес слуга императора, с сегодняшнего дня с приставкой «бывший».

— Как давно Вы занимаетесь колдовством? — спросил Шешковсвкий

— Позвольте с Вами не согласиться, Ваше Высокопревосходительство, но я не колдун. То, что получается внушать людям, — это наука, пока еще недоступная человечеству. Но, чтоб Вы понимали, мною двигали любовь к России и желание светлого будущего для моего Отечества, — предельно спокойным тоном, как будто Антуан не связанный, а стоит перед равным себе, говорил Лобазов.