Терпеть и далее непонятные явления, связанные с тайным обществом, Шешковский не хотел. И дело даже не в том, что это направление отвлекало, по меньшей мере, семь человек. А потому, что получилось раскрыть некоторые личности, состоявшие в масонской ложе, при этом находящиеся непосредственно рядом с императором. Тот самый Антуан, ловко уходящий от филеров, сегодня был узнан входящим в дом, где собирались масоны.

— Бери их всех! Мастера упустишь… будет очень для тебя плохо! — сказал Шешковский, подумал и добавил. — Выяви иноземцев и мастера, и можешь с ними не церемониться. С остальными предельно вежливо. Там такие люди, с кем ссориться не следует даже мне.

Группа Серова состояла из лучших казаков-пластунов, а, скорее, даже не казаков, а унтер-офицеров, обученных казацким ухваткам и премудростям. Некогда сам император, будучи еще цесаревичем, инспектировал группу, как он назвал, «захвата». Они были натасканы именно на такого рода операции, потому стоило рассчитывать, что никто из масонов не сбежит.

Василий Михайлович Серов провел захват образцово-показательно, правда, несколько переборщил, опасаясь упустить важных участников спектакля. Поэтому, когда Шешковский зашел в дом и увидел, что абсолютно все русские масоны лежат лицом в пол с расставленными руками и ногами, Степан Иванович укоризненно посмотрел на Серова.

— Ваше Высокопревосходительство, я же ко всем с вежеством, почтением. Говорил им, мол, ложитесь… пожалуйста, мордой… лицом, значится, в пол, обязательно добавлял «пожалуйста… господа», — пытался оправдаться Серов, только вот в его тоне Шешковский не видел ни грамма раскаяния.

— Где иноземцы? — спросил Шешковский, силясь рассмотреть кого-нибудь знакомого из лежащих на полу господ-масонов.

— В комнате рядом. Эти разбойники достали ножи и оказали сопротивление. Так мы это… слегка помяли, — Серов улыбнулся.

Василий Серов мог показаться при общении человеком скромным и, как сказали бы в будущем, закомплексованным. Он слегка горбился, часто стеснительно прятал глаза. Но, насколько же менялся этот человек, когда дело доходило до оперативной работы! Здесь Серов становился своей же противоположностью. Он начинал шутить, вести себя цинично, беспринципно, порой, излишне жестоко.

— Иноземцы хоть живы? — усмехнулся Шешковский; игривое настроение Серова передалось и главе Тайной канцелярии.

— Скорее, да, чем нет, — продолжал лицедействовать Серов.

— Василий Михайлович, ваша работа закончилась, входите уже в обычное состояние, — Шешковский пытался одернуть своего подчиненного, но улыбка все равно не покидала его лица.