Но в момент высвобождения заклинания что-то пошло не так.

Воздух вокруг ретрансляторов внезапно сгустился, почернел. Из пустого пространства между деревьями — там, где секунду назад не было ничего, кроме обычных теней — медленно проступили три фигуры. Жнецы материализовались, словно выплывая из самой тьмы, их контуры постепенно обретали плотность и форму. Я видел эти места минуту назад — пустые, безжизненные. Даже магическим зрением не различил ни малейшего следа их присутствия.

«Не думал, что ты догадаешься про моих помощников , — голос Кощея снова прозвучал в моей голове. — Но я не зря держу рядом с ними охрану» .

В его словах не чувствовалось ни злости, ни раздражения — только спокойная констатация факта. Как у шахматиста, который отдал пешку, зная, что это часть более сложной комбинации. Даже некоторое одобрение прорывалось сквозь мертвенную холодность — похвала достойному сопернику, сумевшему превзойти ожидания.

Однако хуже всего было полное отсутствие человеческих эмоций в этом голосе. Лорд Бездушных обращался ко мне так, будто обсуждал погоду или урожай. Моя находчивость развлекала его не больше, чем удачный ход в партии, которую он всё равно планировал выиграть.

Жнецы усилили противодействие. Мой Горный гнев , способный превратить в руины целый квартал, сжался, словно его давили невидимые тиски. Вместо леса пик из земли вырвалось лишь несколько каменных копий. Два ближайших Глашатая не успели увернуться — острые камни пронзили их снизу, и раздутые головы лопнули, как переспелые арбузы, забрызгав всё вокруг чёрной жижей.

Но остальные три твари остались невредимы. Жнецы успели отклонить каменные пики в стороны, спасая ценных помощников.

«Улетай!» — заорал я мысленно, понимая, что сейчас начнётся.

Ворон рванулся вверх, но было поздно. Со всех сторон леса поднялись Летуны — крылатые Бездушные с перепончатыми крыльями и острыми когтями. Десятки тварей устремились к моему фамильяру.

«Ненавижу свою работу!» — взвизгнул Скальд, уворачиваясь от первого нападающего.

Я лихорадочно формировал заклинания, стараясь прикрыть ворона. Каменные клинки рассекали крылья Летунов, бросая молчаливых тварей на землю, но их было слишком много.

Один из Летунов всё-таки достал Скальда, полоснув когтями по хвосту. Ворон заверещал:

«Моё прекрасное оперение! Ты мне за это ответишь!»

Ещё несколько мучительных минут погони, и наконец Скальд вырвался из окружения. Я направил его обратно к острогу, продолжая отстреливаться заклинаниями от преследователей.

Когда ворон в полном изнеможении плюхнулся на парапет стены, я с облегчением выдохнул. Пара перьев из хвоста действительно отсутствовала, но в целом птица отделалась легко.