— Попробуй, Виолетта, — прошептал он, а в глазах снова вспыхивает огонь. Я отвернула голову, но его вторая рука сжала мне шею и повернул голову к себе, впился губами в мои губы, больно, властно. Я укусила, но он лишь прорычал, прижавшись снова своим стоячим членом к моему бедру. Затем провел пальцами обмазаны спермой и моими соками, по моим губам. Снова рычание.
— Ты — мой личный грех, — его хриплый шепот проник ко мне в кровь, заставляя ее снова бурлить. — Я тебя презираю, ненавижу, хочу раздавить... Но без твоих стонов мне нечем дышать.
Я посмотрела на него, сдвинула чуть бровь и выгнула бровь.
— Я не хочу тебя — я хочу сломать. Не люблю — я владею. Ты не человек, ты мое отражение в луже крови, и я буду топтать тебя, пока не увижу в ней себя.
Я задохнулась — не от страха, а от ярости, смешанной с чем-то тёмным и стыдным, я о пульсирует в низу живота. Я ударила ему пощечину. Он схватил мою руку и сжал.
— Отражение? Я твое проклятие. Топчи. Дави. Ломай. Но знай: я уже вросла в тебя, как ржавчина в сталь. Ты выбросишь меня — и сгниешь сам, — я улыбнулась, смотря ему в глаза. Мы молча лежали смотря на друг друга. Тишина.
— Гребаная Виолетта. Я прям сейчас заткну твой рот, своим членом, — прорычал Энтони.
Я положила руку на его грудь, прям на татуировку, погладила пальцами, очертила розу. Его глаза сверкали гневом, раздражением.
— Ты прав. Я — не человек. Я — твоя болезнь. И ты будешь страдать за каждое слово, которое сказал сегодня, — прошептала я без злости. Затем встала, накинула халат и вышла из комнаты, оставив его в бешенстве.
Я вышла в коридор, но уже слышала его быстрые шаги и проклятья, которыми он меня посыпает. Он схватил меня за руку, прижал к стене.
— Ты ошиблась, Виолетта. Я не буду страдать, — он наклонился и прошептал эти слова мне в лицо. Его пальцы сжали мое горло ровно настолько, чтобы в глазах потанцевали тени, но не лишил сознания. Затем просто отпустил. И ушел по коридору особняка. Тени сгущались вокруг его силуэта. Я стояла и смотрела. Смотрела ему на спину.
Чертов денди с ледяным сердцем.
Три дня после кровавого бала в особняке Манфреди. Я так и не решилась как-то связаться с Кармелой. Мне стыдно. Ведь из-за меня началась та перестрелка. Из-за меня чуть Риккардо не убили. Кармела напугана. Даже не знаю как теперь смотреть ей в глаза.
Особняк Скалли напоминал военную базу — двойные патрули, усиленная охрана, проверка каждого угла. А я стала дорогим трофеем, который теперь охраняли особенно тщательно. Я была словно фарфоровая кукла, которую нужно охранять жизнью. Чужой жизнью. Не хочу снова забирать чьи-то бьющиеся сердца. Почему бы Энтони меня просто не отдать… А еще этот Энтони. После того раза, когда я ему нахамила, он будто пропал. Мне интересно где он постоянно шляется.