Мне конец.
Я очнулась от жгучей боли — кто-то рванул за волосы так, будто хотел вырвать их с корнем.
Темнота комнаты была густой, почти осязаемой, и в ней, как призрак, вырисовывался Энтони. Его пальцы впились в мои пряди, холодные и жесткие, словно не плоть, а стальные когти. Лицо его было бледным пятном во мраке, но глаза... Они горели. Не огнем, нет — ледяным, мертвенным блеском, будто в них застыла пустота глубже космоса.
— Ты думала, просто отлежишься? — Его голос просочился сквозь тишину, как лезвие по шепоту. Тихий. Ровный. Бездонный. И от этого — в тысячу раз страшнее любого крика. Воздух вокруг сгустился, будто сама тьма затаила дыхание, ожидая, чем закончится этот миг — удушьем, болью... или чем-то хуже.
Я не успела ответить. Рывок. Он дернул так сильно, что я слетела с кровати, ударившись плечом об пол. Перебинтованные раны на боках вспыхнули огнём, но крик застрял в горле — он уже тащил меня за собой по холодному паркету, волоком, как мешок с мясом. Он меня убьет. Убьет за то что я украла у него деньги. Какая же я дура. Не я украла, а он мне дал. Ведь кто будет оставлять сейф открытым. Только тот, кто знает все мои шагам на перед. Он знает все мои мысли. Он знает все обо мне.
— Нет! Энтони не надо! — я вцепилась пальцами в его руку, но он лишь ударил меня по лицу тыльной стороной ладони. Губа разрезалась о зуб, кровь тут же наполнила рот. Слезы… Их нет. Я не плачу.
— Заткнись, — сказал он и швырнул меня в середину комнаты. Я ударилась спиной об ножку тяжелого дубового стула — что-то хрустнуло, и боль разлилась по позвоночнику, как кипяток.
Энтони расстегнул манжеты рубашки, медленно, словно наслаждаясь моментом. Мой разум помутился от боли. Потом наклонился и поднял с пола тяжелую металлическую цепь, которая лежала за столом. Неприятный звук метала прошелся чуть по полу. От такого звука охота закрыть уши. Это как вилкой провести по тарелке.
Мне конец .
— Руки, — спокойный тон. Тон айсберга.
Я зажмурилась, но не подчинилась. Я не буду его вещью. Не буду. Я человек. Живой. Но тут. Звук метала. Удар. Цепь врезала мне в голую ногу, оставляя после себя кровавую полосу.
— Я сказал — руки! — рявкнул громко. Так громко, что у меня задрожали перепонки.
Второй удар — уже по предплечью. Кость затрещала, и наконец я закричала. Губы дрожали, боль ноющая и жгучая. Кости ноют.
— Пожалуйста!.. — Мой голос сорвался на крик — Энтони. пожалуйста!
Он схватил мое запястье и притянул к себе, намотал цепь на обе руки и затянул так, что кожа порвалась под давлением металла. Слезы наконец-то потекли по щекам. Я смотрела в его безжалостные глаза…