Высокий блондин, с шрамом через все лицо. Коренастый итальянец, вертящий в руках нож. Женщина в белом халате — врач?
— Виолетта Скалли, — блондин ухмыльнулся. — Наконец-то познакомились.
Я попыталась встать, но кандалы на запястьях не дали. Мне это не нравится.
— Кто вы? — прохрипела я.
— Охотники, — ответила женщина. Она подошла ближе, присела на корточки. — Но не те, которых ты ждешь. — Ее пальцы впились в мое лицо. — Энтони думает, что мы хотим тебя убить. Ошибка.
Я замерла смотря ей в глаза.
— Тогда чего вы хотите?
Ты — это тишина перед щелчком курка.
Ты — взгляд, брошенный через плечо, в котором уже нет надежды, только холодное понимание: они близко.
Воздух густеет, как кровь на снегу. Каждый шорох — нож по стеклу, каждый треск ветки — последний отсчет. Ты не дышишь. Ты — живая мишень, и весь мир сузился до острия прицела, до желтых глаз в полутьме, до незримой нити, что уже натянута между тобой и смертью.
Ты бежишь, но земля под ногами — топь, замедляющая каждый шаг. Ты кричишь, но голос тонет в густом, как смола, мраке. Они идут — не спеша, точно знают, что ты уже их.
И когда их пальцы впиваются в твою плоть, ты понимаешь:
ты никогда не был человеком.
Ты — вопль, заглушенный ладонью.
Ты — зрачки, расширившиеся до тьмы.
Ты — то, что останется под когтями, когда они насытятся.
А после — только ветер, слизывающий следы, с белого, белого снега.
Холодный укол в шею. Тьма снова поглотила меня, но перед этим я услышала последнюю фразу, мерзкую, скрипучую:
— Ты нужна нам живой.
Я очнулась в движущемся фургоне. Руки и ноги связаны, на голове — мешок. Сердце уже не бьется так быстро как раньше, оно уже привыкло. Нет страха. Нет боязни. Есть только принятие своей участи. Меня всегда пытались словить, видимо я уже привыкла.
— Она дышит? — спросил какой-то мужчина, скорее водитель.
— Пока да, — ответил кто-то рядом. — Будет смешно посмотреть, когда она перестанет дышать.
Фургон резко затормозил. Меня вытащили на улицу. Свежий воздух, крики чаек... Побережье? Мешок сняли. Передо мной стоял старинный маяк, а за ним — бескрайнее море.
— Добро пожаловать в твою новую жизнь, — блондин толкнул меня к входу. — Энтони заплатит целое состояние, чтобы получить тебя обратно.
— Он не заплатит — Я споткнулась, упала на колени. Колени пронизало жгучая боль, я на что-то острое упало. Стекло.
— О, милая... — он наклонился, его дыхание пахло ментолом и смертью. — Он уже платит. Твоей жизнью.
— А потом заплатишь ты. Жизнью всех своих родных, — я плюнула ему в лицо, а затем получила пощечину.
Удары наносились по моему телу, словно делают отбивную из свинины. Нет криков, нет всхлипов. Только кашель с кровью. Я лежала на спине, смотрела на чаек. Они свободные, летают, кричат, не боятся. А я? Каждый день наполнен опасностью, интригой, загадками. От безысходности я рассмеялась. Словно зверёк, который болеет бешенством, пытается напасть. На меня смотрели, а я лишь смотрела в небо.