Но стрела не пуля. А клинок и так был прямо передо мной. Напрягаясь изо всех сил и задействуя всю энергию, что хранилась в моём теле, я умудрился подставить лезвие меча прямо под летящую стрелу. Раздался звонкий удар металла об металл, и стрела, срикошетив, улетела в сторону. Не прекращая движения, я поднял клинок вверх и нанёс удар со всей силы сверху вниз, прямо по последнему врагу!
Оставшийся браконьер пытался защититься своим луком, выставив его на пути меча. Что ж, я разрубил и лук, и его тело. Клинок ударил прямо по ключице справа, разрубая тело до середины груди. Две половинки стали разделяться, и в меня брызнуло кровью, попав прямо на лицо. Но я даже не обратил на это внимания.
Не став доставать свой клинок, я бросился к девушке. Она лежала вся в слезах и соплях, а на её лице наливался тёмный синяк. Всё это время она лежала связанной, лицом вниз, и не видела как самой битвы, так и того, чем она закончилась. Когда она увидела перед собой меня, то снова взревела во весь голос. Но это были уже не слезы горя, а слезы облегчения!
Когда я, весь в крови, вернулся вместе с опухшей и зареванной Эллой, держа её на коне перед собой, то перепугал, наверное, весь замок.
На охоту мы так и не поехали. После того, как я объяснил всё Лотару, то он оставил девушку на попечение матери, а мы всем мужским составом отправились на место недавнего происшествия. Тела браконьеров и мёртвой лошади так никто и не тронул, а наполовину разделанная туша небольшого оленя сама за себя говорила о том, что здесь делали эти мужчины.
Егеря быстро осмотрели всю округу и подтвердили, что мои слова совпадают с тем, что я описал. Лотар спешился с коня и подошёл к мёртвым мужчинам, он смотрел на их обезображенные тела, а лицо мужчины пылало первобытной злостью.
Вдруг он дико закричал и кинулся к трупу, которому я отрубил руку и перерезал глотку, из всех остальных он был наиболее целый, и начал с упоением его пинать, приговаривая:
- Тварь... сволочь... сука... мразь... мою дочь...
Он всё продолжал и продолжал изливать на бездыханном трупе свою злость, которой требовался выход, а потом резко остановился.
- Кто-нибудь знает, откуда они?
К нему подъехал один из гвардейцев, которые нас сопровождали:
- Милорд, я как-то выпивал с ребятами в деревне Горелые пни, и мы поколотили местных, этот, - он указал на труп со вспоротым брюхом, - был одним из них.
- Отлично! - Лотар даже не улыбался, он скалился. - Возьмите трупы с собой, мы сейчас же едем в ту деревню.
Деревня Горелые пни была небольшой, в ней было всего около тридцати дворов, в центре поселения была небольшая площадь, в центре которой стоял колодец. Мы остановились прямо там, и гвардейцы Бракенов стали быстро сгонять всех жителей деревни на эту самую площадь. Впереди всех был староста, его гвардейцы кинули на колени прямо перед конём их лорда.