Кое-как одолев последнего призрака, я понял, что смогу поглотить и остатки бывшего разрыва измерений, которые ещё больше меня усилили. Всей этой мощи должно было хватить на то, чтобы вновь обрести тело, заняв чью-то тушку. Без поддержки бывшей аномалии, которая образовалась на месте прорыва водоворота душ, я быстро потеряю все новоприобретённые силы. Времени было в обрез, а подходящий кандидат как раз присутствовал.
Мальчику осталось совсем недолго, помочь я ему всё равно не смогу, лишь потеряю свой единственный шанс, так что выбора, как такового, и не было.
Я прибыл в комнату мальчишки, когда его душа уже покидала тело. Мать ребёнка уснула тревожным сном, не зная о том, что только что лишилась последнего сына. Бедная женщина! Нет хуже наказания для родителя, чем пережить собственное дитя.
Прости меня, но я изо всех сил постараюсь заменить тебе твоего ребёнка. У душ нет родовой принадлежности, а в теле будет продолжать течь твоя кровь. Надеюсь, что ты даже не заметишь подмены, его воспоминания будут со мной. Мозг ещё жив. Так что подари мне ту же любовь, что прошлому Миккену, а взамен я не дам тебе потерять твоего последнего сына.
Резким рывком я занял пустующее тело, используя все свои силы для приживления души и исцеления болезни. Последними моими чувствами была слабость и боль, но не духовные, а физические. Это были самые приятные ощущения, испытываемые мной за почти три сотни лет!
Первое, что я почувствовал после того, как очнулся, — жуткая слабость по всему телу, голова раскалывалась, руки дрожали, а желудок напоминал чёрную дыру, сжавшуюся в тугой комок, отчего я испытывал в нём чувство резкой боли при каждом движении, ещё и тряпка, заменяющая мне подгузник, промокла и доставляла жуткий дискомфорт, если бы мог двигаться, то точно бы почесался и поправил сдавленный ей член, который тоже жутко чесался. Но это всё равно было лучше, чем продолжать бестелесное существование. Чувства — это круто!
Попытавшись что-то сказать, из меня вышел лишь поток воздуха, без единого звука. Собрав все силы в кулак, я попробовал ещё раз.
— М-ма-ма.
Больше всего это напоминало еле слышный шёпот. Услышь я такое во время сна в прошлой жизни, даже не почесался бы. Я точно знал, что будильник я никогда не слышал. Но его слышала женщина, жившая со мной. Она что-то делала, и я быстро просыпался.
Но для Шеллы Уэнт этот еле слышный звук был сродни взрыву свето-шумовой гранаты! Резко подскочив, она вперила в меня свои карие глаза. Наши взгляды пересеклись, и по щекам измученной женщины потекли слёзы.