Прямо на моих глазах одна из этих дев вышла немного вбок и запрокинула кольчужную юбку, начав шлепать себя по упругой голой заднице ладонью в кожаной перчатке, громко что-то крича. Даже мои ребята невольно выворачивали свои головы, с жадностью смотря на это зрелище. Что уж говорить о кальмарах, которые послали в неё несколько стрел, но та быстро успела прикрыться щитом, начав ещё громче разоряться.
А потом все головы повернулись в нашу сторону. Обе стороны увидели приближающуюся конную лаву из более сотни закованных в сталь бойцов. Вот тут до островитян дошло, что они угодили в ловушку. Их строй начал быстро разворачиваться, пытаясь перестроиться, но было уже поздно. Их короткие копья были не в силах сдержать надвигающуюся лавину. Наши союзники чуть ли не бились в экстазе, разоряясь ещё громче, и под этот аккомпанемент паникующего ора со стороны железнорождённых, и радостный Мармонтов, наши копья опустились, совершая таранный удар прямо по неумелому строю островитян.
Страшный гул сотряс землю. Моё копьё пробило сразу двух человек. Кальмар, стоящий в первых рядах, был прошит насквозь, как и его товарищ, стоящий за спиной. Копьё выскользнуло из рук, и его место заняла булава, тяжелый удар сразу же размозжил чью-то голову, задержавшись в оной лишь на секунду. От таранного удара коня в стороны улетело сразу два человека, прежде чем остальная часть расступилась, пропуская его вперёд, вглубь толпы. Следующий удар пришелся по громко кричащему мужику в кольчуге, который не носил шлема, било буквально слизало половину его головы, не теряя инерции, чтобы через секунду врубиться в ключицу следующего пирата.
Следующий разбойник от мощного удара конной грудью отлетел вперёд, прямо под ноги коня, из-за чего тот споткнулся, когда копыто опустилось ему прямо на живот, за что-то зацепившись, конь завалился вперёд, а мне пришлось быстро спрыгивать, прямо на ходу. Пришлось бросить булаву и обеими руками вцепиться в щит, чтобы не сломать руки, пока я катился по сырой грязи.
Но отдохнуть после падения мне не дали, стоило мне остановиться, как на меня бросились сразу трое. Я вскочил на колено и поднял над собой щит, закрываясь от удара двуручного топора. Кинжал покинул ножны и вонзился прямо в ребро нанесшего удар кальмара. В спину мне ударили грубым тесаком метровой длины, который беспомощно отскочил от моего панциря. Мой ответный рывок щитом вперёд откинул островитянина на землю, я с прыжка упал на него сверху, прижав щит к телу всем весом, оставив открытой голову, прикрытую шлемом без забрала. Латный кулак опустился прямо в открытое лицо, ломая лицевые кости и челюсть, попутно вышибая зубы, в сторону брызнула кровь.