Когда до атакующих строй моих ребят дикарей дошли вести о том, что мы атаковали их в тыл и перебили большую часть их воинов, началась паника и повальное бегство. Послышались крики десятников, и строй пехоты стал растягиваться, выдерживая одну линию, которая двинулась вперёд, безжалостно орудуя копьями и вовсе не щадя раненых, раздавая контрольные удары тем, кто уже лежал на земле.

Мы с рыцарями не стали спешиваться, а начали свободную охоту. Паникующая толпа попросту не могла собраться, чтобы остановить несущегося во весь опор всадника, за каждым пролетающим галопом рыцарем валились рассечённые и поломанные от удара об лошадь тела. Кони не боялись столкновений с мягкими двуногими, ведь их тела тоже покрывала твёрдая сталь, они, будто танки, на всей скорости проносились сквозь бегущую толпу.

Я же опять потерял свой моргенштерн, он застрял у какого-то одичалого в черепушке, и ручка выскользнула из моих окровавленных рук. Пришлось вновь взяться за меч, который мелькал по сторонам полосой остро заточенной стали. Вот я широким взмахом бью в грудь одного из дикарей, отчего он отлетает и падает, почти перерубленный пополам. Следующий удар лишь кончиком задевает голову, но этого оказывается достаточно, и тело безвольно валится на землю. Следующий удар проходит будто по учебнику, сильная сторона клинка врубается аккурат в центр шеи, начисто отделяя его голову. Больше впереди противников не осталось, я достиг деревьев, за которыми никого не было.

Развернув коня, я собирался отправиться в новую атаку, но понял, что в этом уже нет смысла. На последних бегущих дикарей уже неслись всадники, а прочие либо успели добежать до деревьев, либо лежали на земле, истекая кровью. Битва была окончена, можно выдохнуть, всё остальное сделают мои люди.

Закованные в латные рукавицы руки кое-как нащупали застёжку шлема под подбородком, после чего у меня получилось его снять, в разгорячённое битвой потное лицо дунул стылый ветер, несущий аромат талой воды, хвои и железа, а на лицо упали несколько прядей волос, которые за время моего путешествия успели отрасти почти до плеч. Убрав их за уши, я глубоко вдохнул холодный воздух, успокаивая плещущийся адреналин в своей крови.

Очередной бой был окончен, и я отправился к группке мальцов, снующих за спинами моей пехоты. Там была часть рыцарей, которым не досталось коней, а также все оруженосцы.

Рыцари прикрывали строй с боков и с тыла, в то время как оруженосцы держали в руках луки и посылали стрелы через головы моих солдат. Я даже разрешил им взять настоящие одноручные мечи на этот бой, на случай если строй прорвут. Но те им не пригодились. А вот по два колчана стрел были девственно пусты.