Модификации: заражен патогеном 30mbi.

Импланты: нет.

Мутации: мёртвоходящий, взрывной рост.

Броня: нет.

Вооружение: нет.

Я схватился за энергетических хлыст, подтаскивая труп поближе к себе. Н-да неприятная картинка: крыса размером с крупную куницу, а может и больше, с начавшим облезать мехом, длинным, чуть ли не метровым голым хвостом. В остальном она не больно-то отличалась от обычных крыс, разве что зубы были великоваты даже для этого гиганта, особенно пара клыков, делающих её слегка похожей на саблезубого тигра. Впрочем, от Фракира они её не спасли, и мелкое чудовище было удушено, будто цыплёнок в упругих кольцах тела питона.

Я ещё раз вывел часы на поверхность браслета и начал трясти Зубра:

— Зуб вставай, почти час ночи уже, заливайся по горлышко наноботами, лечись, а я спать, умираю как спать хочу… И даже не услышав, что мне в ответ проворчал Зубр, провалился в беспробудный сон. Тот был настолько глубок и чёрен, что нам там не нашлось места никаким снам. Впрочем, о этом, я нисколько не жалел: у меня и так вся жизнь в последние дни проходилиа как во сне, вернее, как в непроходящем кошмаре, так что полная чернота моих сновидений меня вполне устраивала. Что меня не устроило, так это побудка, случившаяся часов на двенадцать раньше, чем мне бы того хотелось.

— Пророк вставай, тут какая-то хрень начала твориться.

Я нисколько не сомневался, что пробуждение не будет сладким, но игнорировать предупреждение я был не намерен. Глаза распахнулись сами по себе и тут же оповестили, что часа три мне все же дали поспать, это маловато для полного восстановления, но чувствовал я себя всё равно гораздо бодрее, чем вчера.

— Что случилось, опять крысы?

— Что за крысы? Нет с деревьями какая-то лажа творится.

Мерный дождь всё ещё капал на тент, поэтому вылезать наружу совершенно не хотелось, но я пересилил себя и вылез из-под нагретого спальника, зябко содрогнулся от утренней свежести и зевнув так, что челюсти захрустели, выполз наружу. Оказалось, что капал не дождь. За прошедшие часы небо полностью очистилось, уже не закрывая пробивающееся из-за горизонта солнышко. Капали сами деревья. Берёзы в радиусе десяти метров от нас потемнели, белоснежная кора стала бурой с чёрными прожилками, листва тоже потемнела и обвисла, будто её внезапно прихватили мощные ночные заморозки. А те берёзы, к которым был привязан тент, изменились ещё больше, стали практически чёрными, кора потрескалась, обнажившаяся древесина начала сочится чёрный едко пахнущей жидкостью. Ветви опустились будто были сделаны из подтаявшего пластилина, листья набухли чернотой, потеряли форму, превратившись в капли, которые то и дело срывались с веток, шлёпаясь на натянутый тент.