Подойдя ближе, пёс остановился у калитки и громко залаял. В глубине оконца, загорелся тусклый свет, шмыгнула чья-то тень. А в следующее мгновение на ступенях крыльца появился огромный, что медведь, светловолосый мужчина. В его глазах отображалась целая смесь из эмоций: волнение, обреченность, злость и облегчение. Последнее было ярче всего.
— Яника! Где ты была, дочь? Никан с ног сбился, ища тебя. — Говоря это, мужчина глубоко и часто дышал, будто это он искал какую-то Янику по всем окрестным канавам и подворотням.
Я же с любопытством и настороженностью разглядывала мужчину. Простые льняные штаны, рубаха из грубой ткани и толстенный тулуп, тяжелый даже на вид. На ногах мужчины были какие-то ленты, перевязанные от голенища до пальцев. «Портянки», — вспомнила я название непривычного предмета гардероба. Сразу почему-то подумалось, что будь такие у Кирилла, я бы легко могла находить такие под нашим стареньким креслом и вытаскивать, только потянув конец ленты на себя.
Отвлекая от глупых мыслей, незнакомец вновь напомнил о себе:
— Ты что-нибудь скажешь в свое оправдание, бедовая? Что ты уставилась на меня, как будто впервые видишь? — При этом мужчина забавно развел руками в стороны, мол, вот он я, смотри. На вид ему было не более сорока.
Повертев головой в разные стороны, убедилась, что других бедовых и Яник в округе нет, а это значит, что Яника здесь может быть только одна. Нужно было быстро соображать, что же делать, но мысли только больше путались, да и рана на голове никуда не делась, отзываясь тупой болью в затылке. Придя к выводу, что во сне меня вряд ли убьют, решила сказать, что упала, сильно приложилась головой о камень, а как очнулась, ничего не вспомнила. Вот совсем ничего. Даже собственного имени. А что? Отчасти это правда. Действуем!
— А вы кто? – спросила, глядя невинными глазами и глупо хлопая ресничками. Голос и так звучал хрипло, поэтому здесь можно было не изощряться.
На лице мужчины я увидела что-то, что заставило меня вцепиться в шерсть собаки мёртвой хваткой и пожалеть, что тот не оставил меня помирать там, в снегу, под каким-нибудь облезлым кустарником. Но вспомнив красные глазища в черной глубине высоких деревьев и протяжный вой, быстро одумалась и пришла в себя.
— Мало ты мне крови попила, окаянная, так еще и издеваться вздумала! – процедил медведь. — А ну домой. Ещё не хватало позору на мою седую голову.
Ну, с седой головой он, конечно, перегнул. Мужчина был очень даже хорош собой, статен и красив той самой суровой красотой, о которой писали в бабушкиных романах, которые я еще подростком находила на чердаке ее дома, когда мне было нечего делать во время летних каникул. Снова перевела взгляд и встретилась с сердитым взглядом голубых глаз: они разве что молнии не метали. Отец, значит. Вот только как убедить его, что я вовсе не лгу? Задачка.