— Знаешь, а он симпатичный. Как для этих, — в последнее слово Зани вкладывает все свое змеиное отвращения. Еще бы! Розгами ее Марам хлестала шесть лет назад. Я же молилась Аллаху, чтобы никто не узнал о моей причастности. Чтобы не выяснили, как я отвлекла Вахаджа, дав Амаль немного времени на побег. — О чем ты с ним шепталась? — вот этого я и ждала. Неужели правда считает, что за столько лет здесь я так и не изучила ее выходки?
— Спрашивала, кто он и к кому приехал, — отвечаю спокойно, продолжая раскладывать еду по тарелкам.
— И к кому? — не унимается Зани.
— К Вахаджу.
Я наливаю детям сок и выставляю блюда на стол. Зани сидит, опершись руками об овальную столешницу, и буравит меня взглядом. Поставить бы ее на место, но у Марам Зани на особом счету.
— А приехал зачем?
Вот тут я поднимаю на нее взгляд и не отвожу глаз несколько долгих секунд. Зани реагирует: прижимает руки к груди и садится ровнее.
Отступает.
— Это может быть тайной моего супруга. Его дела нашему уму непостижимы. Тебе не следует сюда лезть, — расставляю акценты так, как положено.
И это производит на нее нужное впечатление.
— Конечно, Ихман. Я только спросила. Простое любопытство, да и всё.
— Пусть так. Но ты же понимаешь, не всем я могу делиться, — я показательно выдыхаю, смягчая ответ, и слегка улыбаюсь уголками губ.
Доверяй мне, гадюка. Я должна увезти отсюда своих детей. И во что бы Вахадж снова ни вляпался, это не помешает мне воплотить задуманное.
Я обедаю вместе с детьми. Расспрашиваю их о дне в школе. Хания отличница, Анвар же считает учебу необязательной, потому что уверен: он и без того унаследует компанию Эмира после отца. Мои попытки достучаться до него — как об стенку горох. Вахадж лишь поощряет в сыне высокомерие и отсутствие ценностей.
Марам появляется вполне ожидаемо.
— Поели, мои золотые? Поиграйте пока у себя, — говорит она внукам, и они покорно выполняют указание. Зани, поймав многозначительный взгляд хозяйки, выходит тоже.
Я остаюсь сидеть. Молча пью чай и не спешу убирать со стола. Марам пришла не просто так, и мне необходимо знать, что именно она разузнала.
— Снова здесь неспокойно, — вздыхает, опускаясь рядом.
— Ох уж эти большие мужские дела и бесконечные свершения, Марам. Что тут поделаешь? — я качаю головой, пристально следя за ее мимикой. Наивно склонив голову, чувствую себя волком в овечьей шкуре.
— Вахадж поступил очень опрометчиво. Ему следовало позаботиться о том, чтобы ты никогда не узнала, с кем он разделил ночь. Я хочу, чтобы ты знала, Ихман: я не одобряю его поступка.
Не одобряет лишь потому, что ему не удалось это скрыть? Очень благородно.