— А почему вы сами этого не сделаете?
Ну да. Резонно.
— Поссорились. Ну, знаете, характер у меня очень такой себе. Но люблю, сил нет. Поможете? — и глаза делаю, как у кота из известного мультфильма.
Они у меня и так зеленые. Короче, сегодня я почти женат на удаче.
— Ох уж эта молодость… Цените, пока время есть. А с виду взрослый мужчина! — она шутливо отчитывает меня. Я ей подыгрываю, виновато опустив голову.
Но коробку она забирает, слушает куда идти и входит в двери больницы.
Ихман Аль-Садек
В больнице я провожу ровно пять полных дней, а на шестой, после полудня, меня забирает Марут и везет обратно в дом. Вахадж так ни разу и не привез ко мне детей, решив, что в больничных стенах им делать нечего. Два коротких разговора с телефона мужа — слишком мало, а звонить с того, что дал Андрей, все равно что играть с огнем. Ведь у Анвара и Хании нет своих мобильных — муж набирал Марам.
Я безумно соскучилась по детям. Единственный раз оставила Анвара на два дня потому, что рожала Ханию. С тех пор мы больше не расставались. А от одной мысли забеременеть снова я шарахаюсь как от огня. Потому что я не хочу рожать от этого мужчины. Никогда. Никогда. Ни-ко-гда.
Ни-ко-гда.
Марут вежливо осведомляется о моем самочувствии, и на коротком ответе разговор сходит на нет. Кажется, я заметно нервничаю: ладонь сжимает небольшую сумку и буквально горит — там, в потайном кармане, лежит запрещенный смартфон. Убеждая себя, что вещь чужая, я так и не смогла от нее избавиться. Больше того: прекрасно понимая, что сам телефон — уже компромат, я поддалась эмоциям и сфотографировала ту красоту, которую передал для меня Андрей.
Андрей…
Мысли о нем я гоню с тройной силой, но они возвращаются. И я не могу… не способна от них спрятаться.
Все это так похоже на… заботу. Ту, которой я всегда жаждала, однако никогда не ощущала от мужчины. Мама заботилась о моем здоровье, отец — о будущем, брат — о чести. Но обо мне как о человеке, как о женщине…
С другой же стороны… А что, если это действительно проверка? Не Вахаджа, нет, но Эмира или Марам. Я даже прикидывала, насколько вероятно, чтобы сам Арафат Хафез искал возможности пробраться внутрь семьи Аль-Садек.
Вполне может быть, учитывая, что из всех, кто вошел в семью, я единственная осталась в Англии. Савсан и Нида, жены других сыновей Эмира, отправились в Нидерланды со своими мужьями.
Судорожно сглатываю.
Нет, невозможно. Только не он. Андрей совсем не похож на двуличного предателя. Он добрый, сочувствующий…
Соберись, Ихман!
Прикладываю пальцы ко лбу — я слишком привыкла жить под давлением. Я бы не выжила, если бы не подозревала каждого. Так почему для светлоглазого северянина готова сделать исключение?