Ихман Аль-Садек
Открываю глаза, все еще сжимая в руке телефон. Зачиталась. Улыбаюсь и откладываю мобильный. У меня настолько давно не было времени на себя, что и не вспомнить. Вчера же, после того как Андрей ушел, я скачала одну из книг, которую выбрала по рекомендациям на сайте, и проглотила половину. И прочитала бы больше, если бы не уснула.
С кровати поднимаюсь осторожно, как рекомендовала врач мисс Девос, и отправляюсь в уборную. Живот тянет, но не так, как вчера. Вчера — аж до мушек перед глазами. Надеюсь, никто из гостей не видел меня. Перед Андреем неловко…
Приведя себя в порядок, возвращаюсь обратно. Переодеться мне не во что. Платье испачкано кровью, я так и не застирала его вчера. Мне было так больно, что я позволила себе передохнуть. Сегодня же жалею.
В палату входит молодая девушка, вероятно, медсестра. Она что-то говорит мне по-английски, но я не понимаю. Пожав плечами, прикладываю руку к груди и извиняюсь. Мне ужасно неловко. Девушка улыбается, качает головой — мол, ничего страшного. Достает телефон, несколько раз нажимает на экран и передает мне смартфон.
«Как вы себя чувствуете, миссис Аль-Садек?»
«Живот еще болит, но в целом гораздо лучше. Благодаря вам».
«Сейчас я дам вам обезболивающее, примите таблетку после завтрака. Он через полчаса, вам принесут. Днем я зайду снова, дам другие препараты и расскажу, как принимать».
«Спасибо. А сколько я пробуду здесь?»
«Несколько дней точно, дальше посмотрим на ваше самочувствие».
Я киваю и благодарю. Это слово по-английски мне известно.
Улыбка девушки становится мягкой, снисходительной. В хорошем смысле.
«И, прошу вас, миссис Аль-Садек, перестаньте постоянно благодарить меня. Ваше здоровье — наша работа, а выздоровление — лучшая благодарность».
Я опускаю глаза, чувствуя, как краснею. Открываю рот, чтобы в очередной раз выразить благодарность, и закрываю его. Медсестра посмеивается, качая головой. Напоследок она прячет телефон в карман, оставляет для меня прозрачный стаканчик с таблеткой и уходит.
Телефон вибрирует под подушкой, и я, предварительно обернувшись на дверь, беру его в руки. Ночью было безопаснее — в больнице тихо, слышен каждый шорох и звук. Сейчас же то тут, то там шаги и разговоры. Сразу не разберешь, кто ко мне, а кто мимо.
«Привет, как ты? Андрей».
Зависаю. Читаю один раз, второй. Я должна ответить? Я не имею права даже иметь телефон, а чтобы переписываться с другим мужчиной…
Машинально встаю. Меня бросает в жар, хотя по спине озноб пробегает.
Это становится слишком опасным. Мало того что Андрей знает, так теперь… О, Аллах! Ощущение такое, словно у повозки с лошадьми отвалилось колесо и куда-то катится… А куда — не предсказать. Если Вахадж узнает… Я даже думать об этом боюсь!