Оборачиваюсь.
Взгляд незнакомца подмечает каждую деталь. Он чуть склоняет голову, анализируя. А я настолько ошарашена, что мысль о его удивлении скользит где-то очень далеко. Мое тело сковывает от страха, а горло раздирает отчаяние, когда тихим сорванным шепотом я заклинаю его:
— Я отдам вам всё… Отдам, что угодно, Андрей, только не говорите никому, умоляю вас!
От неподъемного напряжения хриплю. Я на грани, на кону стоит слишком многое — не только моя свобода, но и жизнь; воспоминания моих детей о своей матери.
Я больше никогда их не увижу…
Аллах, помоги мне!
Андрей шагает ближе. Его зеленые глаза по-кошачьи щурятся, разглядывая меня, словно впервые:
— В моей стране мужчины не берут с женщин плату за помощь.
И эти слова звучат настолько уверенно, что я… не верю, конечно, но очень хочу обмануться.
Не прерывая зрительного контакта, сильнее стискиваю пальцами паспорта. Медленно прижимаю к себе, намереваясь спрятать в карман.
— Положи на место, — так же спокойно говорит он. Никакой угрозы, но вот эта категоричность.
— Пожалуйста… Пожалуйста, вы просто не понимаете…
— Положи их на место, Ихман. Так будет лучше.
Я мотаю головой. А что терять? Неважно, передаст он Вахаджу, что я была здесь, или добавит, что умоляла, — наказание от этого изменится лишь в деталях.
— Это мой последний шанс…
И в этой фразе всё — надежда и отчаяние. Решимость и безнадежность. Сила и безысходность. Мольба и проклятие. Судьба и страстное желание ее изменить.
В этой фразе — вся я. Чертова ведьма, вырвавшаяся из заточения.
Я смотрю своими черными глазами, из которых рвется бездна. Сейчас я — ее истинное олицетворение.
Мужчина стискивает челюсти. Напрягается, словно зверь перед прыжком.
Не знаю, что происходит прямо сейчас. Что-то нереальное, на самых первобытных инстинктах, с которыми рождается каждый — от животного до человека.
Внимание: в главе есть сцена насилия со стороны мужа героини. Обещаю: она первая и последняя, больше такого не будет. Если вы не готовы, дочитайте до слова «Вставай», остальное можно пропустить — по контексту всё будет понятно.
Последние дни меня мучил страх. Я реагировала на каждый окрик, на каждое громогласное слово, которое в устах моего мужа на самом деле привычная манера общения. Не в силах унять бешеный стук сердца, я будто ощущала, как его пронзили острые шипы. Ни вытащить их, ни обрезать.
Понимание, что моим секретом распоряжается другой человек, заставляло мозг работать в бешеной лихорадке. Я бесконечно прокручивала в голове возможные события и очень надеялась, что светлоглазый незнакомец не даст им ход.