— Ты уже говорила, — глухо прервала я этот бессмысленный поток.
Соседка замолчала. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что она сейчас сидит на кровати, поджав колени, и смотрит на меня виноватыми глазами. Она всегда так делала. Как провинившийся щенок, которому заранее прощают все.
— Полин, ну а что я могла сделать? — она помолчала, но не дождавшись моей реакции, обиженно засопела, а потом добавила. — Он ведь только деньги разорвал, да?
"Только".
Слова резанули будто бритва. Я резко зажмурилась, пытаясь заглушить раздражение. Вчера Лена весь вечер ахала, рассказывая как ей жаль, не забыв при этом упомянуть, что у неё самой нет ни копейки, и она ничем не сможет помочь.
Мы даже не были подругами. Просто две студентки, делящие одну комнату в общежитие. Я сама не знала, зачем согласилась на ее дурацкий план по соблазнению Мирона. Наверное, потому что она умела смотреть так, словно я была единственной, кто мог ее спасти. Как же глупо.
В университете на паре по философии я смотрела на руки преподавателя и думала, сколько всего можно купить на его часы. Наверное, можно неделю питаться одними деликатесами.
Лекции пролетали мимо, а я всё считала и считала. Считала по разному. То дни до стипендии, то в сотый раз вспоминала, сколько осталось в сумке. Будто это могло что-то изменить. Уместнее было бы посчитать, сколько раз я смогу поесть гречку, чтобы не сойти с ума.
Вечером надо было снова идти в больницу на смену. И я уже заранее знала, что ноги не понесут меня туда. Вовсе не потому, что я ленивая и мне не хотелось работать.
А потому, что каждую смену я вкалывала, как проклятая. Мыла полы, меняла постельное белье, носила тяжелые ведра, успокаивала детей, которые плакали по ночам от боли. Но теперь всё это ощущалось таким бесполезным. Получается, я работала эти две недели абсолютно впустую.
Впервые в жизни, я пришла в больницу всего лишь за пять минут до начала смены. Медсестра на посту привычно кивнула мне, слегка задержавшись взглядом на моем лице, но я уже брала халат из шкафчика. Здесь всегда пахло лекарствами и стерилизацией. Этот запах давно въелся в кожу так, что я чувствовала его даже дома, когда пыталась уснуть.
— Полина, — окликнула меня старшая медсестра, проходя мимо. — Ты сегодня в третьем отделении. Кстати, у нас новенький, положили утром. Ты его знаешь.
Я замерла, всё ещё держа халат в руках.
Миша? Опять?
Мое сердце кольнуло. Конечно, я его знала. Смешной пятилетний мальчуган. И вот уже третий раз за полгода у нас. Он попадал сюда с приступами своего хронического заболевания, что-то с лёгкими, я не запоминала медицинские термины.