Я старалась смотреть прямо перед собой, идти быстрым шагом. Но главное — сегодня я старалась не попасться на глаза ему.
Говорили, Морозов часто пропускал занятия, не особо был заинтересован в учебе. И я отчаянно цеплялась за эту надежду. Может быть, его сегодня вообще не будет. А за день-два шумиха уляжется,и всё вернётся на круги своя.
Но после первой пары краем уха я уловила, как девчонки перешёптывались, что он появился на лабораторной. Сердце забилось быстрее, по спине пробежал холодок. Сделав глубокий вдох я попыталась взять себя в руки. Паника всегда плохой помощник.
Весь день бросала взгляд в коридор, прежде чем выйти из аудитории, переходила в другие корпуса длинными обходными путями, чтобы не столкнуться с ним на лестнице.
Как ни странно, мне это удалось. Каким-то чудом я ни разу не встретила его, ни разу не почувствовала на себе этот ледяной взгляд.
Когда пары закончились, я с облегчением выдохнула. На душе стало легче, и настроение, которое всё утро было тревожным, постепенно выровнялось.
Я неторопливо собирала вещи, чувствуя, как по телу разливается приятное спокойствие. Вечер сегодня был свободный, и я представляла, как приду в общежитие, заварю чай и поищу еще подходящих заказов на контрольные.
Знакомый голос вернул меня из моих мыслей обратно:
— Полина, — Глеб светил своей открытой улыбкой. — Ты в общагу? Давай провожу тебя.
Я на секунду задумалась, но решила, что мне действительно не помешало бы немного обычного человеческого общения. Без шёпота и сплетен.
— Почему бы и нет, — сказала, улыбаясь в ответ.
Мы вышли из университета и неспешно пошли по улице. Вечер был довольно тёплым, волосы развевались от приятного ветерка, и я с интересом слушала историю, которую рассказывал Глеб. Мы смеялись, обсуждали прошедший день, и на душе становилось легко и беззаботно.
— Всё-таки ты очень добрый человек, Полина, — сказал он, когда я рассказывая про работу в больнице, вскользь упомянула и про Мишу. — Мало кто стал бы так переживать за чужого ребёнка.
— Он уже не чужой, — тихо ответила я.
— Я понимаю, — Глеб мягко прикоснулся к моей руке, чуть сжимая. — Ты не бросаешь людей. Это в тебе самое лучшее.
Мы замолчали, и я чувствовала, как его пальцы всё ещё касаются моих. Это было даже приятно, такая уютная поддержка.
Мы уже почти подошли к общежитию, когда издали я вдруг краем глаза заметила у крыльца два силуэта.
Один из них был высоким, широкоплечим. Он стоял, чуть наклонив голову вбок, и слушал собеседника. И даже не видя лица, я узнала его по осанке, по тому, как он стоял. Расслабленно, но в то же время с какой-то внутренней готовностью к мгновенной реакции. Арсений Морозов.