— Чё ты мне на совесть давишь, а?

— Вот, значит, где-то в тебе что-то там ещё осталось. У меня же ещё одна схватка: если выиграю — если проиграю, то две. Остался бы, помог.

— Саш, мы раньше с тобой как-то повеселее жили: выступим — проиграем и идём пиво пить, а щаз что, один спорт вокруг. Ещё и Женя тебя мне в пример ставит.

— А ты предложи ей поменяться парнями, и тогда я с ней буду под ручку месяцами ходить, а Аня тебе будет рассказывать, что к отношениям взрослым не готова.

— Ну точно… — выдохнул Гена, остановившись в своих сборах.

— Смотри, ты мыслишь как лентяй, стремишься в свою зону комфорта, где сверхусилий делать не надо. Но ты со мной зачем месяц тренировался? Чтоб слиться? Ты на себя глянь, ты в физике набрал! Что для тебя ещё одна схватка?

— Вот с каких пор ты таким языкастым стал?

— Не станешь тут, — выдал я. — Ты поборись ещё схватку, это же опыт!

— Вид спорта не наш совсем.

— А наш где? Как будто мы по дзюдо, самбо выигрываем!

— Вот именно что не выигрываем, — выпалил Генка.

— Рано или поздно количество переходит в качество, если есть цель выигрывать.

— А она есть? — спросил меня Гена.

— А смысл тогда жить? Шпилить пьяных девок, квасить, добивая себя табаком? — вопросом на вопрос ответил я.

— Что изменится, если я ещё одну схватку поборюсь?

— Изменишься ты: гормонально, психологически, нейрофизиологически. — начал перечислять я.

— Я даже не хочу знать, что это значит.

— Очень важные для любого человека три слова, почти как «Мир! Труд! Май!». Не гони, пойдём поборемся ещё!

— Капец, Саш, вот как ты это делаешь? — развел руками Гена.

— У меня просто отец абьюзер, и мне есть кому что доказывать и показывать, хотя это, наверное, до него не скоро дойдёт.

— Аб… кто?.. — не понял мой собеседник.

— Эксплуататор, хочет, чтобы было по его всё и вся! — перевёл я.

— Ладно, пошли сетки смотреть, чтобы снова в последний момент трико не меняться, — со вздохом согласился Гена.

А у меня в груди потеплело, стало чуть светлее, что я убедил человека побороться ещё. Почти также, как тогда, когда порекомендовал гэбистам взять на работу Плотникова. В прошлой жизни я бы дал ему уйти, но в этой я буквально телесно ощущал, что я этой жизни должен, должен что-то такое, что может хоть как-то сравняться со вторым шансом. Хотя, может, этот шанс как раз и есть благодарность за того спасённого ребёнка на обледенелой дороге.

И я впервые задумался, что, справедливости ради, я не лучший член нашего общества: не самый умный, и не самый сильный, и даже не самый честный — взять тех же куриц. Но шанс переродиться дан именно мне… А может, я не один такой? А может, где-то ещё тоже есть попаданцы, если такое слово уместно к моей ситуации, которые помнят свои прошлые жизни и никому о них не говорят? Если такие есть, то их можно узнать по активной жизненной позиции и резкой смене ментального вектора: был долбачём, и после какого-то события вдруг стал молодцом.