Из мебели в кабинете — врачебный стол: массивный деревянный, с зелёным сукном. На нём декоративная чернильница-непроливайка, пустая пепельница, стопка каких-то бланков и пресс-папье с гербом СССР. А по стенам — белые металлические шкафы.

— Доброго дня. Нам бы парню рану заштопать и заодно проверить на разное, плюс кровь взять, — с порога попросил рассказчик.

— Молодой человек, до трусов раздевайтесь! Вещи на стул, — холодно проговорил врач.

— Зачем же полумеры? Осмотрите его полностью, — улыбнувшись, попросил рассказчик.

— Тогда и трусы снимаем. И проходим в процедурную, — пожал плечами врач.

Ну что ж, придётся раздеваться. И, сняв с себя всё, я аккуратно положил костюм на стул, а из карманов также аккуратно выложил содержимое. Мне, конечно, везло до этого момента, но пока я в процедурной, мои вещи досмотрят — и тогда вопросов будет уже больше. Деньги, фотография, большие деньги, ключ от комнаты, да справка — вот и всё, что было у меня.

Оставшись в одной повязке на корпус, я проследовал в процедурную — такую же светлую комнату, с кушеткой, обтянутой белой клеёнкой. Сверху которой была одноразовая простыня из серой бумаги.

Напротив меня был стол с инструментами, правее кипятился на конфорке серебристый бокс — видимо, со шприцами. Подняв глаза, я увидел плакат на стене — «Профилактика сифилиса» с рисунками 1950-х и схему «Строение сердца». В другом углу была эмалированная раковина с мылом в металлической коробочке с надписью «Хоз. мыло».

— Ну что, молодой человек, начнём сверху вниз? Встаньте сюда, — указал мне доктор на центр комнаты.

Далее был осмотр моей головы на предмет шрамов и ссадин, был осмотр глазного дна, было достаточно болезненное перематывание груди с неприятным наложением швов с привлечением санитарки и, как в военкомате, проверка задницы — в том числе просили несколько раз присесть, не спрятал ли я чего-либо в естественных отверстиях. На моменте созерцания моего глазного дна в палату вошёл рассказчик. Он-то и настоял на приседаниях с раздвинутыми булками. И когда из меня ничего, естественно, не вывалилось, кивнул и снова удалился в соседний кабинет. Финалило всё взятие крови из вены большим стеклянным шприцом.

Всю процедуру я думал о своём статусе: кто я — задержанный, свидетель, вербуемый или всё вместе?

После я вернулся к совей одежде уже после повторной бинтовки зашитой раны, вещи на стуле казались не тронутыми, однако носки, сложены аккурантее чем положил их я. И одевшись я вопросительно посмотрел на «чекистов».

— Ну и как он? — спросил расказчик у доктора.