Машина тронулась, оставляя за собой шлейф пыли с подъезда РОВД. Я прижал ладонь к груди — под бинтами пульсировала тупая боль.

— Куда едем? — спросил я, глядя, как городские пятиэтажки проплывают за зашторенными окнами.

— В больничку, как просил, — ответил гэбист справа, вынув из сеточки за сиденьем газету «Правда». — А там посмотрим.

«Посмотрим» — самое страшное слово в их лексиконе. Оно могло означать что угодно: от пары швов в травмпункте до беседы в подвале с табличкой «Архив».

А «Волга» тем временем сворачивала куда-то не в сторону горбольницы.

Ну бегать от КГБ это вообще ту-матч — слишком отвязно, даже для меня. Помимо меня в машине было трое, впереди на пассажирском сидении очень крепкий мужик, не помещающийся прям, водитель худощавый и возрастной, и третий тот кто меня «вытащил» для своих целей из РОВД.

Я старался стабилизировать дыхание, и даже закрыл глаза, но боль слишком уж отвлекала от этого, адреналин отпускал впуская её в мою жизнь в изобилии.

И вдруг, тот кто читал Правду заговорил:

— Вот коллеги, интересный рассказ прочёл. Жил да был, один мальчик назовём его Миша, мама и папа его называли Мишутка, друзья Мешочек, потому что Мешочек был с деньгами и щедро тратил их на своих друзей и знакомых. Чтобы не болтаться ожидая армии мальчика пристроили в один неназываемой в моём рассказе техникум, где он тоже звёзд с неба не хватал, и вел мягко говоря разгульный и непристойный для советского человека образ жизни. Что даже в комсомол его не брали. Члены студенческих организаций характеризовали его как слабовольную ведомую личность, лишь для прикрытия своих негативных черт посещающего кружок ну к примеру бокса. И вот, в городе «Т» его бьют в голову, да так, что он теряет память, а тренеру по боксу говорит, что он это всё в гробу видел в обсосанных тапках. Проснувшись в поезде домой он что-то невнятное говорит про то, что он как будто из будущего и казалось бы, мало ли привидится после удара о канвас ринга, но этот парень, абсолютно безынициативный в прошлом, вступается за проводницу, сдаёт вагонных дебоширов в милицию, потом слабо ориентируется на местности и лишь с посторонней помощью находит свой дом.

Я всю эту историю слушал с закрытыми глазами пытаясь сохранять спокойствие. А гэбист продолжал:

— После удара о канвас Миша, стал лучше учиться, с удовольствием посещать секцию САМБО.

— А бокс, что забросил? — перебил его мужчина, что сидел спереди.

— А бокс… Не, не забросил. Так вот, Миша регулярно звонивший родителям и клянчивший деньги, мало того больше так и не набрал номер отчего дома, он и пить перестал и курить и в первую неделю долги всем раздал.