— Понял. Парни, накройте ему лицо, вон простыня, — распорядился Игорь. — Простыню потом новую себе купишь. Тем более она мокрая. В общем, есть варианта два: либо проводим как самооборону, и Вову — в соучастники в покушении на убийство, а Армена — в свидетели; а можно тихо всё сделать.

— От чего это зависит? — спросил я.

— От количества свидетелей. Если никого не встретим по дороге вниз. Завтра займусь с утра этим, точнее уже сегодня, отселим от тебя этого каратиста. Хотя проще было бы тебе квартиру найти. Ладно, пойдём. Кровать заправь, дверь закрой. Окно оставь открытым, пусть проветрится.

Я исполнял указания: заправил кровать (на удивление, матрац был совсем сухой), открыл окно и, взяв сумку с формой, закрыл дверь комнаты на замок — будто ничего и не было. Меня слегка потряхивало. Я всё думал о том, увидит ли нас кто-либо, но, спускаясь вниз, так никого и не встретил.

— Замок багром ломал? — спросил у меня Игорь смотря на лежавший на полу замок с открытой дужкой.

— Да.

— Протри багор и повесь обратно.

Не спорив и совершив все требуемые манипуляции, я сел в «Волгу», которая стояла сразу за скорой. Садясь на пассажирское сиденье, я положил сумку себе на колени. А когда колонна из двух машин тронулась, Игорь произнёс:

— Интересное дело. Толя «Кусок» сказал, что никаких действий больше не будет. Значит, Петр и его брат планировали это вдвоем, самовольно. Херово. Теряет прапор авторитет, значит. Как бы у афганцев бунт в расположении не назрел… — как будто ничего не произошло, спросил у меня: — Саш, второй группе сегодня что давать будешь?

— Что? — переспросил я.

— Ха! Ты же и под обстрелом был, и урку обезоруживал, и с братвой Курской дрался, а тут-то что переволновался? — перезадал Игорь мне вопрос.

— Я у него пульс проверил, думал, убил, — ответил я.

— Неизвестно, что хуже, Саш. Там кости внутрь черепа вошли, может, травма мозга такая быть, что Петька отвоевался уже навсегда. Далее возможна лежачая палата и утки под задницей на пожизненное. Но ты зря своих врагов жалеешь, это проблема спортсменов. Вас убить хотят, а вы все полумеры используете и потом, как по Достоевскому, думаете: твари вы дрожащие или право имеете. Младшего лейтенанта помнишь, которого спас ты?

— Ну да, помню, — ответил я.

— Он как заговоренный твердил, что Березину сдаться раза пять предлагал. Чуть не умер, исполняя закон. А закон, Саша, это, конечно, важно, но если тебя, к примеру, урод этот бы убил, кто бы нас тогда тренировал? Ты с твоей методикой можешь нашу борьбу с преступностью на новый уровень вывести. Вслушайся, Саш. Ты с твоей методикой много жизней хороших людей спасешь. Мы и в твоих тренировках тебе поможем, ты и Сидорова своего победишь, победишь ты, а выиграют мы все!