— Кто такие Дэлун Шогг? — перебил мысли Истена мальчик.

— Торговцы рабами, — Истен пожал плечами, дав самый простой ответ, хотя за дни, проведенные в камере в одиночестве, ему удалось вспомнить об этих людях кое-что еще.

— Рабами? То есть они собираются нас продать? Кому?

— Вероятно тому, кто больше заплатит.

— Но я не понимаю… Продать как простых рабов? Магичить в этом ошейнике невозможно.

Уже пробовал, значит.

— Есть способы заставить мага служить против его воли. Я имею в виду — служить без ошейника, — с неохотой проговорил Истен.

Если Светлые и Темные маги империи Террун в чем-то сходились, так это в категорическом неприятии подобных способов. И тот, кто попытался бы эти способы реализовать на практике, увидел бы перед смертью чудесную картину — Светлых и Темных, выступивших против него единым фронтом.

Но так было только в империи, в других странах бывало и по-другому.

— Когда они собираются нас продать?

— Не знаю, — Истен вновь пожал плечами, а потом добавил: — Твой отец очень богат. Он сможет заплатить больше, чем предложал любые покупатели. Если сказать…

— Нет! — это прозвучало с такой категоричностью, что Истен лишь удивленно моргнул. Подождал, но Альмар ничего больше не добавил.

— Послушай, даже если ты поссорился с отцом…

— Я не ссорился.

И только тогда до Истена дошло. И он подумал, что сидение в одиночестве, похоже, плохо подействовало на его умственные способности. Он ведь прекрасно знал тара Мэлгона, знал, какую роль в его жизни играла вера. И когда старший сын тара Мэлгона, верного последователя бога Солнца, оказывается за несколько тысяч миль от дома в противомагическом ошейнике и странной одежде, но готов предпочесть рабство возвращению домой…

— У тебя ведь Темный Дар? Да, Альмар?

Мальчик опять напрягся, а выражение его лица стало еще более недоверчивым, чем в самом начале.

Истен в успокоительном жесте поднял руки.

— Эй, все нормально. Я ничего не имею против Темных магов. Ну — в общем. Некоторых конкретных Темных я бы прикончил, подвернись такая возможность, но в общем, честное слово, ничего против не имею.

Альмар продолжал смотреть настороженно, и Истен подумал, что, наверное, не стоило упоминать Темных, которых он хотел убить.

— У меня у самого отец — Темный маг, — признался он.

Альмар моргнул и настороженность сменилась удивлением.

— Правда?

— Правда. А мать — Светлая магичка.

— Так… Разве так бывает?

— У меня была странная семья, — Истен вздохнул.

— Была? Почему была?

— Ну… — Истен подумал о том, как давно он не говорил ни с кем о себе и о своей истории. — Мать бросила нас полгода назад. Она — сильная Светлая магичка, а мы, все трое ее детей, уродились бездарными. Последняя надежда была на мою младшую сестру, но, когда ей исполнилось восемнадцать, стало понятно, что Дар у нее тоже не пробудился. Мать считала нас своим позором. Насколько знаю, она даже покинула империю… А отец… Его не так давно убили.