— Мертвое Искусство, которому я тебя обучил, где оно?

Вдобавок к странному мастеру еще и Мертвое Искусство? Как многого, оказывается, Мэа-таэль не знал о своем друге…

— Я заменил его Тенями, — прежним вежливым тоном ответил Арон.

Унсар на это отреагировал не сразу, и выражение лица у него было такое, словно он не мог поверить тому, что услышал.

— Ты… Ты посмел… — выдохнул наконец. — Бестолковый мальчишка! Зачем?

— Я не мог контролировать свой Мертвый Дар. Пришлось от него отказаться.

— Не мог контролировать… Не мог контролировать и поэтому отказался от величайшего могущества, доступного смертному?

— Именно так, мастер.

Желание куда-нибудь исчезнуть, появившееся у Мэа-таэля полминуты назад, стало почти нестерпимым. От унсара несло смертью, и с каждым мгновением это ощущение становилось сильнее.

А потом разом схлынуло.

— Тебе невероятно повезло, что я не узнал о твоей глупости и неблагодарности раньше, — сказал унсар бесцветным голосом. — Сейчас возможности подготовить нового ученика у меня нет, придется работать с тобой. Время закончить то, что не успел сделать я, почти наступило.

Лицо Арона продолжало выражать все то же вежливое внимание, но Мэа-таэлю показалось, будто маска готова дать трещину и рассыпаться. Арон явно понимал, о чем говорил унсар, и упомянутое «мастером» «почти наступившее время» магу сильно не нравилось.

— Сколько осталось до наступления этого времени, мастер? — спросил Арон.

— Может быть несколько дней. Может быть несколько часов, — тем же бесцветным голосом ответил унсар. — Раз ты лишился своего лучшего оружия, придется дать тебе другое. Если сумеешь им овладеть, шанс у тебя будет. Не сумеешь — умрешь.

Унсар махнул рукой и в воздухе перед ним возникло что-то странное. Оно напоминало Врата, но лишь самую малость — форма была не та, цвета были не те. Но унсар не шагнул в них, а впервые за все время посмотрел на Мэа-таэля.

— Тот самый полукровка-таэль. Да, наслышан. Твоя прабабка просила, если встречу, передать тебе привет.

— Прабабка? — растерянно повторил Мэа-таэль. Насколько он знал, со стороны матери обе его прабабки давно ушли к Многоликому, а может уже и возродились в новых телах. Со стороны отца-эльфа? Эльфы, конечно, жили куда дольше людей, и прабабки с эльфийской стороны вполне могли здравствовать до сих пор. Вот только Мэа-таэль очень сомневался, что высокородным древним эльфийкам есть дело до побочного правнука-полукровки.

— Пра-пра-пра… Я не считал сколько раз «пра», — унсар небрежно махнул рукой. — Среди всех ныне живых потомков ты ее любимчик.