Как же в этот момент Мушкила жалел, что лошади не разговаривают!

Запах кобылы подсказывал, что Мушкила стал ей немного более интересен, чем раньше. Как жеребец. Иначе она не привлекла бы к себе его внимание. Чудо какое!

Мушкила радовался, но не интересу течной кобылы, как можно было подумать. Кобыла была снова кем-то осёдлана! Мушкила точно помнил, что отпускали её расседлав. Но не это главное. Мушкила узнал седло. Это было его седло!

Ну то есть не совсем его седло, но то самое седло, которое он позаимствовал из повозки Кристулфо, и на котором увёл на себе Санчу. Кроме того, к седлу был приторочен вьюк, но в его принадлежности Мушкила сомневался.

«Так-так, что же получается? Получается, что кобыла снова попала к двуногим и именно к тем двуногим, которые побывали в их с Санчей убежище и забрали Санчу и все вещи, включая это самое седло!»

«А почему кобыла снова без присмотра? Раз под седлом, значит, сбежала?»

Мушкила оглянулся по сторонам. За следующим холмом должно быть место ночного лагеря, который он растоптал вместе с его обитателями. Лошади у них определённо были, и они разбежались при его появлении. Получается, кобыла была с ними? Получается, они и есть те двуногие, которые побывали в убежище? Тогда Санча должна быть с ними! Но её с ними не было!

Мушкила испытывал странное желание сесть на круп. Так многие двуногие делали, когда хотели обдумать проблему. Мустафа так тоже делал, но он был двуногим действия. Его любимая поговорка была: «лучше сделать и пожалеть, чем не делать и всё равно пожалеть». Но коню сидеть неудобно, а лежать времени не было. Ясно же — надо бежать. Вот только определиться надо: куда бежать?

Прежние намерения Мушкилы оказались под вопросом. Его знание повадок двуногих отвергали возможность того, что часть двуногих ушла ночевать в селение, захватив Санчу. Расстояние между лагерем и селением было небольшим. Возможной причиной того, что разбойники не стали ночевать в селении, была как раз та девушка, которую спас Мушкила. Скорее всего, она из того селения. А может, их и не пустили бы в укрепление, этого Мушкила знать не мог. Таким образом, селение — последнее место, где следует искать Санчу. Мушкила не отвергал такую возможность, но сильно сомневался.

Мушкила задумался. Кобыла, не получающая должного внимания от жеребца, тоже задумалась.

К жеребцу вернулись мысли, которые он упорно гнал от себя. Мушкила вздохнул и двинулся к месту разгромленного лагеря. В этот раз Мушкила не торопился, принюхиваясь к кустам и камням, заглядывая в овраги и расщелины. Он искал следы крови и тело. Результатом поисков оказался свежий труп. Мушкила замечал, что после смерти двуногие пахнут по-другому. Но в этом случае опознание было быстрым. Это точно была не Санча. Тело принадлежало мужчине. На вид уже немолодому. Должно быть, попутчик той ночной неудачницы.