Сейчас пойду в уборную, освежиться перед дальней дорогой, и он меня явно сцапает на пути к экипажу. Так и произошло, прям караулил.
— Александра Андреевна, надеюсь, что наш разговор останется между нами. Постойте, не сопротивляйтесь, дайте сказать…
Я и правда хотела слегка приструнить его пылкость, но пришлось поддаться его настойчивости и отойти за высокий дровяник.
— Послушайте, вы сами сказали, что я не свободная, оставьте свои романтические инсинуации, тем более мы все понимаем, а я ещё и помню нашу первую встречу, и вы меня назвали бабой…
Он закатил глаза, но не фыркнул, лишь ухмыльнулся, но очень крепко взял меня за руку.
— Это я от неожиданности, и от вашей жгучей красоты. Не идёте у меня из головы, Александра Андреевна, я человек прямой, но сейчас речь не о том. Я тут подумал и уже имею несколько вариантов, как на вашего бестолкового мужа серьёзно надавить и заставить его развестись с вами.
— Уж не убить ли? — спросила и чуть не подавилась, глядя сейчас на Сомова, чувствую, что он и на этот шаг готов. Вообще, кукуха у мужика съехала. Вдовец, поди, давно с женщиной не был, а тут всколыхнулось ретивое, да захлестнула моча разум.
— И это тоже, но мне достаточно будет кое-что шепнуть ревизору, и Гончарова посадят, с каторжниками-то развестись можно.
— Макаров мне сказал, что раз Гончаров против меня лжесвидетельствовал, то я тоже могу подать на развод. Но только если дело дойдёт до суда.
И снова на лице Сомова разочарование:
— Вы же понимаете, что ежели Леонид Маркович заберёт все свои претензии к вам, если уже не забрал, и никакого суда не будет, ему самому невыгодно вас обвинять, это он по глупости ляпнул, да сам и испужался. Но я смогу это дело устроить…
— Вы потребуете слишком высокую цену за свою услугу.
— Моя цена весьма скромная и вам посильная, станьте моей женой, хозяйкой в моём доме и матерью моей дочери. а после ещё сынов мне родите. Вот и все мои пожелания, я не стану вами помыкать, как это делал Гончаров. Подумайте, с ответом не тороплю, но самое лучшее, вам не тянуть, ибо ревизор в этом деле сыграет не последнюю роль, одно моё слово и Гончарову кранты…
Он загнал меня в угол.
Если ничего экстремального не произойдёт в ближайшие часы, то я и без раздумий знаю ответ — нет. Но что-то подсказывает, что Гончаров тоже не будет сидеть сложа руки, а мне осталось выбрать из двух зол наименьшее.
В Кулебякин мы вернулись под покровом ночи, от усталости постоянно проваливаясь в тревожный сон, а когда карета остановилась, я вдруг обнаружила свою голову на плече Сомова. Он, не стесняясь, приобнял меня за плечи и с видом победителя охранял покой.