Мы бы ещё долгое время обсуждали положение дел, но нас бесцеремонно прервали:
— Господин городничий, Демид Ефремович, я тут это, парламентёр от господина Гончарова пришёл-с, с его запиской, вы здесь? — в тёмных и пустынных коридорах управы раздался басистый голос писаря, кому я успела продать коня.
— Да, я у себя в кабинете! Заходите!
Лесоруб-писарь втиснулся в дверь и протянул свёрнутый лист с посланием, но не мне, а городничему:
— Вот, ну я пойду, дела, знаете ли, дела. Не хочу в эти распри вникать, по случаю попался, да вот передаю, а дальше вы сами. Увольте от пересылок, я писарь, а не посыльный, и через этот мост лишний раз ходить не хочется.
— Идите, сами разберёмся.
Городничий развернул записку, пробежал по ней взглядом и протянул мне со словами: «Супруг в ультимативной форме требует незамедлительного вашего возвращения домой, и тогда он отзовёт свои обвинения!».
Я несмело взяла записку и прочитала. Содержание, на самом деле, имеет несколько иной эмоциональный фон.
Прежде всего, Гончаров себя не считает виновным в тех грехах, какими его подло, исподтишка изничтожили, втоптали в грязь… (и дальше следуют прочие графоманские метафоры). А завтра на заседании совета он опровергнет подлые инсинуации Сомова и предъявит ему соответствующие взыскания за неуплату налогов и захват земель. Второе, это требование незамедлительно вернуть карету его матушке, ибо Феденька страдает и ему нужно домой. И третье, он заявляет, что несколько погорячился в отношении жены, и требует её возвращения. Если она незамедлительно вернётся, то он отзовёт все свои обвинения в её адрес немедля. И ниже приписка, что долг городничего, возвращать заблудших людей домой, как пастырь возвращает скот с пастбища хозяину, вот и потрудитесь, иначе ему, как предводителю дворянства придётся составить соответствующий отчёт о бездействии, попустительстве и несоответствии занимаемой должности, и вот тогда все узнают, кто в городе главный.
Вот такое безапелляционное послание с грамматическими ошибками, запутанными формулировками и изобилием угроз в адрес не кого-нибудь, а самого городничего, назначенного из столицы, от человека, избранного местной ленивой знатью.
Я упоминаюсь в послании как непутёвая домашняя скотина, что заплутала мимо своего двора, и попала в чужой хлев, да не желаю возвращаться к нерадивому хозяину. Моё мнение мужа не интересует.
Вздыхаю от чувства безысходности:
— Он умудрился шантажировать и угрожать всем. Надо же, какая безудержная вера в свою правоту. Такая бывает только у совершенно категоричных персонажей, не отягощённых ни нравственностью, ни совестью, ни порядочностью. И как вы намерены поступить? Ведь он напишет на вас кляузу, будьте уверены и лишитесь места, хотя об этом городе вряд ли стоит сожалеть. Я думаю, что у него есть на каждого что-то такое, о чём можно написать пакостное донесение. Вот тем он и держится у власти. Так что завтра все заткнутся на собрании, и никто не посмеет и слова против него сказать.