В голове засвербела настойчиво-навязчивая мысль: «Где-то у Гончарова припрятан клад! Он потому и жил так, чтобы ни у кого подозрений не возникло».
Если он казнокрад и такой жмот по мелочам, то его жадность, как у Скруджа, должна иметь какой-то эмоциональный выхлоп, чтобы любоваться золотом или драгоценностями.
И этот клад точно не нашли, потому что разговор был бы иной.
Обдумываю молча, ребёнку такие тонкости знать опасно. Но как только закончим дело с обедом, а потом и с моими волосами, проведём собственный обыск всего дома. Хуже, если этот гад где-то в столице имеет сейф.
— Шурочка, ты о чём-то задумалась? Я уж третий раз тебя спрашиваю, дров-то принесть?
— А? Ой, прости, задумалась, принеси, тебе не тяжело? Не хватай много, а то слабенький! — опомнилась, когда Лёша уж отчаялся меня дозваться и легонько задел за руку.
— Вот ещё, женские глупости, я — сильный, — надо же, какой, прям цыплёнок трёхнедельный, тощенький, а туда же!
— Будешь, когда недельку тебя покормлю своей стряпнёй. Только вот у нас ничего нет, даже продать нечего, а одёжку нужно, и…
И снова в сознании всплыла картинка, как Шурочка, собираясь в ночную поездку, спрятала драгоценный узелок в своей постели, уж её спальню точно не обыскивали.
Пока Алёша ходил на двор за дровишками, я проверила видение и чуть не прослезилась от счастья. Под тонким матрасом, набитым соломой, притаился узелок. Развязала и нашла немыслимое богатство: четыре рубля серебром и семь медных гривенных. Это большие деньги по местным меркам.
— Сестрица, я дрова-то принёс! Что ещё делать?
— Смотри, у меня есть четыре рубля и семьдесят копеек. Этого, надеюсь, хватит, нам купить новые одежды, хоть бы самые простые.
Алёша с любопытством рассмотрел наше единственное сокровище и утвердительно кивнул.
После ужасного лекарства в животе очень уж неприятные ощущения, и не только от лекарства, голод даёт о себе знать, зажевала краюшку хлеба и начала колдовать с обедом, под пристальным взглядом братца.
Решила слишком не заморачиваться с едой, сейчас главное — скорость, потому очень тонкими кружочками накрошила пару морковин, мелко порубила немного сала для шкварок. И как только огонь в печи занялся, на сковороде в жиру обжарила морковь, слегка посолила и разбила четыре свежих яйца с таким ярким желтком, какого я в жизни не видела. В этом мире самая экологически чистая еда, оно и понятно, никакой химии.
Запах заставил наши животы заурчать ещё громче от нетерпения.
— Ой, вкусно-то как пахнет.
— Чайник закипает, сбегай за дом, там вроде у нас сад был, хоть смородинового листа нарви заварить, всё не пустую воду пить. А я пока в чугунке пшено поставлю вариться, чтобы на завтра осталось, да со сливками и поедим.