И ничего не оставалось, как свыкнуться с новым положением, потому что обратного пути нет. Но самое удивительно, я принял изменившееся положение как должное, ничуть не жалея о случившемся. Такая трансформация должна пугать, но она привлекала. Это казалось естественным, словно все так и должно быть.

— Не все князья заканчивали хорошо, — тихо произнесла Юлия, кивнула на картину. — Это князь Всеволод на пике своего триумфа, величайшей победы, которая впишет его имя в историю, — она помолчала. — Через три дня на пиру его убьют.

Воин в блестящих доспехах, на которого она указывала, был огромного роста с гривой светлых волос, правая рука держала массивный меч, вокруг левой кастовалось боевое заклятье из ледяной сферы.

— Ты за этим меня сюда привезла, показать, что все смертны? — спросил я, с интересом разглядывая своего предка.

Если отбросить условности и моменты с происхождением бастарда, он действительно был моим пра-пра-пра-пра-прадедом. И судя по всему, Юлия это тоже понимала. Гордой княжне не хотелось этого признавать, но от фактов не спрячешься. Особенно, когда потомок князя-победителя прошел через испытание Священного озера.

Девушка повернулась ко мне. Тонкое обрамление радужки глаз цвета металла слегка потемнело, выдавая настроение хозяйки.

— Ты изменился. Стал более уверенным, более жестким. От тебя прежнего не осталось следа. Сейд-Озеро изменило тебя, сделало другим, и от этого у тебя эйфория. Тебе кажется, что весь мир под твоими ногами, и стоит просто захотеть — и все желания сбудутся.

Княжна испытывающее взглянула на меня, но с моей стороны последовало молчание. Сказанное не совсем верно отражало суть произошедших изменений, но что-либо объяснять я не стал. Поняв это, она продолжила:

— Озеро повлияло на тебя и перестроило на свой манер. Я слышала о таких случаях раньше, но все, соприкоснувшиеся с дикой стихией, всегда заканчивали одинаково — сходили с ума, становясь одержимыми.

Я молчал, потому в этот раз она попала в точку. Хлад действительно проник слишком глубоко, даже сейчас я его ощущал, как нечто неосязаемое на самой границе восприятия.

— Ты не видишь этого со стороны, но даже твой взгляд изменился, стал тяжелым и давящим, словно через твои глаза смотрит кто-то другой, — она вдруг зябко передернула плечами. — Эта равнодушная безжалостность пугает. Еще немного и ты превратишься в бездушное чудовище, способное лишь убивать. Вспомни, с какой легкостью ты приговорил и казнил напавших на фабрику преступников. Это поведение не обычного человека. Даже привыкший отправлять людей на смерть князь не смог бы так сделать, постаравшись хотя бы создать видимость проявленного разбирательства. Ты же срубил с плеча. Ты одержим Хладом, и это влияет на твое поведение.