Позже появился дополнительный прайс. За двадцать тысяч доброволец позволял, чтобы в него плевались и бросали другими естественными отходами человеческого организма.

На этом месте я прервал чтение и задумчиво уточнил:

— То есть позволяли бросать в себя говном. Охренеть, лягушатники дали.

Посольство Франции было в бешенстве, обращалось напрямую к князю. Но тот лишь с ухмылкой разводил руками, говоря, что это идея самих жителей Удела, разозленных отношением французских моряков к экипажу попавшей в беду яхты. И что сделать ничего не может, так как подданые его не поймут.

Через три года после инцидента и через два после первой вечеринки один из сильнейших кланов Франции Лержерак кулуарно предложил наказать экипаж злосчастного сухогруза. Но оказалось, что к тому времени все члены команды корабля по разным причинами погибли. Кто-то в портовой драке получил ножом в печень, кому-то проломили голову на темных улицах неспокойного городка, кто-то нарвался на грабителей и вместе с кошельком потерял жизнь. По крайней мере, так звучали официальные версии. Кто на самом деле расправился с французскими моряками, не было достоверно известно.

Когда французский посол возмутился, назвав жителей княжества дикарями, князь лично пообещал отрезать лягушатнику ножницами язык, а затем отпилить ржавой ножовкой руки и ноги. Француз приносил публичные извинения.

В столице Конфедерации морщились, но поделать ничего не могли, правитель Удела был в своем праве. Указывать отмороженному князю, как вести себя в собственных землях, да еще с такими же отмороженными поддаными, дураков не нашлось.

Надо сказать, что начал все это отец нынешнего повелителя Удела, сам он в конечном счете сумел свернуть странный праздник, заменив его другими развлечениями. Но история о том, как наказывали за подлость в северных землях, широко разошлась по миру, став примером для остальных.

— Ничего себе «родственнички», — хмыкнул я и покосился сначала на учителя, потом бросил быстрый взгляд по сторонам. Кажется, никому в классе дела нет, что сидящий на задней парте больше пялится в планшет, чем смотрит на интерактивную доску, где показывались кадры документального фильма.

Мазнув равнодушным взглядом по большому экрану, я вновь склонился к планшету.

«Сила Священного озера, именуемого некоторыми Мертвым, до сих пор поражает исследователей. Сложность подойти к его берегам, а главное, остаться там продолжительное время делает нахождение в окрестных землях практически невозможным и чрезвычайно опасным для жизни».

Короткая сноска всплывала рядом с изображением указанного озера. Выглядело оно довольно мрачно, полностью оправдывая свою репутацию. Единственное, что вносило хоть какие-то краски и подобие красоты — стоящие по берегам деревья, покрытые снегом и изморосью с корней до кроны.