— Помолюсь, — по-доброму улыбнулся авиаконструктор, для которого вера являлась неотъемлемой частью всей его жизни.

— Да. Если кто спросит, зачем я к вам приезжал. То говорите всем, что по знакомству попросили достать для вас талон на приобретение автомобиля, — с этим словами Александр выудил из планшета очередную бумажку, о которой, впрочем, мечтал ныне едва ли не каждый второй житель страны. — И я этот самый талон вам привез. Причем не на малолитражку КИМ, а на ГАЗ-11–73. Считайте это выражением благодарности лично от меня за будущие беспокойства. Ну, или прощальным подарком, ежели у меня не выйдет одержать верх в противостоянии с той силой, что всячески стремится навредить нашей стране, — вложил он «заветный талон» в руку Николая Николаевича. — И пусть все остальные вам завидуют. Потому что кто-кто, а вы этого точно заслуживаете.

— У меня и служебный автомобиль имеется, — несколько растеряно пробормотал Поликарпов, тем не менее, приняв талон. Ведь от такого в Советском Союзе никто из пребывающих в здравом уме и доброй памяти не отказывался. Даже те, у кого имелись огромные деньги.

— И не рассказывайте никому о тех зарисовках, что я вам передал. Они и мои комментарии к ним предназначены только для вас, — пропустив мимо ушей бормотание авиаконструктора, продолжил давать наставления Александр. — Просто начинайте работать в том же направлении, дабы не терять время. На этом, пожалуй, откланяюсь. Бог даст, свидимся. А мне уже пришла пора исчезать, — с этими словами краском на прощание пожал руку собеседнику и поспешил затеряться на внутренних дорожках коттеджного поселка.

По результатам долгих раздумий и визита в Ленинград, где им был обнаружен никем не тронутый тайник с паспортами, пленками с отснятыми чертежами опытного Т-111 и небольшим количеством золотых монет, Александр решился-таки попытать счастья в скорейшем воссоединении с семьей. Он и так пропал с концами более чем на 5 лет, что являлось очень уж солидным сроком. И ждать момента воссоединения еще примерно столько же, не захотел. Благо золота должно было хватить, чтобы заинтересовать кого-нибудь из оставшихся на новой советской территории финнов поработать проводником на территорию Финляндии для якобы спасающего свою жизнь раскрытого сотрудниками НКВД американского шпиона. А кем еще ему было представляться в плане построения своей легенды? Уж точно не уругвайским разведчиком! Здесь же, и паспорт, и знание английского языка, шли как раз в тему.

К тому же очередное, крайне необходимое, послание Харона обещало стать настолько смертельно опасным, что просто так предоставить его на тарелочке с голубой каёмочкой, как предыдущие, не представлялось возможным совершенно. Какими-то левыми посланиями там было не отделаться уж точно. Тут требовалась именно что мозголомная многоходовка, достоверно проверить ход которой не представлялось бы возможным никому. Особенно в текущей обстановке. Для чего требовалось «удивительным образом спастись из рук похитителей, что на протяжении нескольких недель пытались выбить из Александра Морициевича Геркана все-все секреты Красной армии». Для чего, к сожалению, заранее приходилось смириться с будущими потерями части зубов, парой тройкой поломанных пальцев, получением ожогов и, естественно, с многочисленными синяками и ссадинами, как на лице, так и на теле. Но подо что еще, как не под новые многочисленные травмы головы, можно было залегендировать частичное возвращение памяти?