Повезло — на галерее никого не было. К себе в крыло я спешил, соблюдая все меры предосторожности. Насколько дозволено простому ученику то, что дозволено борцам, выяснить пока не успел, и последнее, чего хотел — это чтобы у Ниу были из-за меня неприятности. Хотя в том, что Шан нас не сдаст, почему-то не сомневался.
— Где ты был?
Я напрасно старался открыть дверь неслышно — Тао, оказывается, успел проснуться.
— Гулял.
Тао выразительно посмотрел на мою нетронутую постель. По лицу было видно, что от незаданных вопросов его аж распирает.
Я молча принялся делать наклоны, разминаясь перед новым днём. Обращаться ко мне повторно Тао не решился.
По галерее на утреннее построение мы с Тао обычно шли в толпе других парней. Утра в школе Цюань начинались, как правило, хмуро и заспанно, но сегодня на галерее царило непривычное оживление. Парни свешивались за перила, разглядывали освещённый прожекторами двор.
— Свежее мясо привезли, — долетела до меня чья-то реплика.
Я присмотрелся. Въездные ворота были открыты. Во дворе стоял микроавтобус с зарешёченными окнами. Из него, один за другим, выбиралось «свежее мясо» — новички.
Воспитатели строили их в шеренгу рядом с автобусом. Пока мы шли по галерее и спускались во двор, выстроили так шестерых новеньких — пока ещё в «вольной» разномастной одежде, с необритыми головами. Двое — крепкие, рослые парни лет по шестнадцать. Я подумал, что рядам борцов явно светит пополнение. А седьмой парень из дверей автобуса не вышел, а выпал. Даже, скорее, вылетел — как будто его толкнули в спину. Вслед за ним показался воспитатель в жёлтом ифу.
Объявил тем двум, что строили новичков:
— Теперь все.
— Жонг, — зашелестело по окружающей меня толпе. — Это ведь Жонг!
Мы уже вышли во двор и привычно строились в ряды вдоль его периметра.
«Жонг, — вспомнил я. — Тот парень, которому удалось бежать».
Благодаря его примеру в своё время решился на побег я.
Накрыло вдруг внезапной злостью. И сам удрать не смог, и меня подставил! Но вспышка ярости угасла так же быстро, как появилась. Я понял, что Жонгу и без меня несладко.
Парня заметно лихорадило. Скулу украшали ссадины, лицо в свете прожекторов казалось белым, как бумага. Глаза Жонга ввалились, под ними темнели круги. Слов, которые он бормотал, я не слышал. Но увидел, как размазывает по щекам слёзы и тянет к воспитателям трясущиеся руки. Те в ответ презрительно кривили губы, один замахнулся на Жонга дубинкой.
— Таблетку выпрашивает, — обронил кто-то, стоящий позади меня.
— Верно говорят, что таких, как мы, и ловить не надо, — горько добавил другой. — Сами обратно в школу ползём. Воспитателям пятки лизать готовы — лишь бы таблетку получить.