— И чего делать⁈ — вдруг жалобно проблеял Эдуард Вениаминович, бледнея так, что даже из зажатого уха отлила кровь.

— Ещё кто это видел?

Тот испуганно замотал головой и охнул, чуть не оставив ухо в моём кулаке. Я отпустил его и отряхнул ладони.

— Ни… никто больше… тут с утра уже так… — дворецкий, морщась, прижал ухо, — Двое это были, эльф и орк, просто вас хотели подождать.

И тут же замер, округлив глаза и поняв, что во всём признался. А значит, мой долг сам собой испарился… Да так мне ещё и с него за участие в покушении можно требовать.

Я, усмехнувшись, добродушно похлопал его по плечу:

— Ну, значит, бери тряпку, ведро, и смывай давай. Слуг не вздумай присылать, а то разболта-а-ают, — я зевнул и потянулся, вдруг осознав, что ужасно устал и просто-напросто хочу спать. А в соседней комнатушке, как я успел разглядеть, меня ждала вполне себе удобная двуспальная кровать.

— Сейчас, сейчас, — засуетился дворецкий, с кряхтеньем поднимаясь.

— Мебель менять, сам понимаешь. Я в такой разрухе жить тут не собираюсь.

* * *

Лечь спать сразу как-то не получилось.

Естественно, первый шок от происходящего у Эдуарда Вениаминовича быстро прошёл, но он к этому времени уже успел, разок навернувшись с секретера, смыть надпись. Сделана она, кстати, была обычной краской.

Мне пришлось потом самому помогать Захару и ворчащему хозяину дома поднимать поваленную мебель и складывать вещи. Эльфа-то я никак не уважал, то вот бескорыстный и безропотный труд орка вызывал у меня угрызения совести. Если честно, я не видел разницы между слугой и рабом, поэтому меня даже подмывало освободить Захара от службы — мне было неясно, а чем я за неё вообще плачу? Красивой улыбкой?

Мы закончили, когда за окном уже стояла такая глухая ночь, что звуки с улиц вообще исчезли. «Дворецкий», стоя в дверях с тазиком и метёлками, робко заговорил о том, что надо бы поговорить о возмещении ущерба.

На поверку всё оказалось не так страшно — поломанными оказались только зеркало, стул, табурет и небольшой диванчик.

— Оно всё ведь не казённое, Борис Павлович…

— А изорванное шмотьё мне кто возмещать будет? — я тут же пошёл в атаку.

— Да, да, — подхватил Захар, — Сюртуки-то, сюртуки… И куртка замшевая.

Я довольно кивал словам Захара, а дворецкий теперь предусмотрительно держался возле двери, чтобы сразу выскочить.

— Но это ведь ваши проблемы, из-за которых страдают мои вла… — он не успел договорить, потому что в дверь опять постучали. Причём от чьей-то требовательности створка заходила ходуном, отчего Эдуард Вениаминович испуганно отдёрнул руку и отпрыгнул.