Сознание я потерял не сразу, лишь когда успел заметить, как сжимаю в сломанных пальцах мой верный иолит. Мир потемнел, обещая мне сладкое забытье. Может, хоть сейчас, когда я на пределе, смогу почувствовать источник яри внутри? Ну? Ну-у⁈
Нет, ничего…
Гадство.
Глава 12 Все хотят Грецкого
Тот, кто хоть раз терял сознание, знает, каково это — очнуться и несколько мгновений не помнить, кто ты. Когда произошедшее с тобой складывается из осколков, и ты цепляешься хоть за какое-то чёткое воспоминание, чтобы собрать себя по кусочкам.
Может, кто-то и видел в таком состоянии пресловутый свет в конце тоннеля, но я даже толком не запомнил, как с помоста рухнул. Какие уж там видения?
Очнувшись, я и вправду не сразу себя осознал. Где я? Сверху бревенчатый потолок, из таких мощных брёвен, что мне даже не обхватить. Очень грязный потолок, кстати, и пыльный.
А кто я? Знаю, что я — это я… Ну, а кто ж ещё это может быть? Но кто конкретно? Как же голова трещит…
— Господин Грецкий, а вы везучи, надо признаться.
Тихий вкрадчивый голос проник в мои уши незаметно, и я даже не сразу осознал, что со мной говорят. Но я ещё недостаточно оклемался, поэтому так и продолжал пялиться в потолок. А Грецкий — это, стало быть, я…
— Вы сегодня увидели, на что она способна, — голос продолжал, — Вам два раза везло, но, сударь, вы же понимаете, что везение когда-нибудь закончится?
Я пока молчал… Собеседник явно с умом выбрал момент, чтобы со мной говорить. Вот на этой границе сна и яви, когда я уже слышу, но тело ещё спит.
Гадство! Да меня, кажется, чем-то усыпили…
— Но у вас есть шанс остаться в живых, — продолжал собеседник, — Мы никогда не отказываем тем, кто умён достаточно, чтобы понять, с кем надо дружить.
— Вы… — я открыл было рот, чтобы обнаружить, как пересохло в горле. Охренеть, я будто сутки не пил!
— Мы служим великой цели. И мы, что вам понравится больше всего, богаты… Наслышан, что состояние ваше нынче легко умещается в карман, ведь так? Отпрыску великого княжеского рода это, несомненно, не делает чести.
— Честь… — вырвалось у меня, — … не меряется деньгами. Кха…
— Странно слышать это от вас, Грецкий. Наше предложение присоединиться к нам звучит лишь единожды, — собеседник усмехнулся, — Но мы дадим вам время подумать, господин Грецкий.
Надо мной мелькнул золотой блеск. Мой медальон!
Гневный порыв потонул в моих ватных мышцах, которые совсем не желали мне подчиняться.
— Матушка…
— Ваша мать, к сожалению, не ценила свою эльфийскую кровь. Снюхалась с орком, и даже сыну посмела передать в наследство эту дрянь! — послышался глухой деревянный стук, а потом что-то мелкое куда-то плюхнулось, — Какая вонь! Впрочем, там ему и самое место.