Да, распространившееся амбре заставило меня поморщиться. Зато думать я стал чуть яснее.

— А вы, господин Грецкий, какую в себе половину цените? Какую из тех кровей, что текут в вас?

Я стиснул зубы. Смешно — я не знал матушку, только по любви Захара к ней мог догадываться, какой замечательной женщиной и матерью она была. И, конечно же, я совсем не знал отца. Но едва прозвучал этот вопрос от незнакомца, как я почувствовал злость.

И за матушку-эльфийку… И неожиданно за отца-орка. Какого хрена они лезут⁈ Мы сами разберёмся!

Где-то на задворках у меня мелькнула мысль, что, возможно, я совсем ничего не знаю о своей фамилии, и о том, что же именно побудило Грецкого-старшего отправить жену с ребёнком так далеко от Твери. Ведь Захар говорил, что это орочьи великие семьи не терпели союза Грецкого с эльфийкой, и он отослал нас сюда от греха подальше.

Но, кажется, грех всё-таки достал нас здесь… И мне совершенно не нравится тот тон, которым он со мной говорит.

— Обе половины… ценю, — прохрипел я, наконец-то сжав кулаки. Пальцы стрельнули нестерпимой болью, пронзая разум молнией, но больше мне ничего не удалось.

— Прискорбно, ведь дрянная половина до сих пор пытается вас убить, — голос приблизился намного ближе, и я почуял у носа какой-то сладковатый запах. Я тут же выдохнул и задержал дыхание, понимая, что меня могут снова погрузить в сон.

— Вы же помните, как погибла ваша матушка? Ну ведь вы же знаете правду, Грецкий! Неужели вы простили это своей тётушке?

Мои глаза слегка расширились, но я сдержался от ухмылки. Меня слишком топорно обрабатывают… Быть может, прошлый Грецкий бы и поверил, но у меня было достаточно мозгов, чтобы понять, куда дует ветер.

— А о том, что в Твери вырезан весь род Грецких, вы слышали? Так ваша тётка убирает всех, кто стоит у неё на пути, и не жалеет даже родную, такую важную орочью кровь. Ваша мать… А теперь и ваш отец. Когда же очередь дойдёт до вас? До единственного спрятанного на Урале наследника?

Поняв, что сейчас просто задохнусь, но так и не смогу пошевелиться, я всё же вдохнул. Голова слегка закружилась, когда сладкий запах ударил в ноздри… Ну всё, хана мне.

Только тут до меня дошло, что это парфюм. Гадство!

— Ме-е-есть! — голос продышал прямо в ухо, — Ты же хочешь отомстить ей, правда? У тебя есть шанс! Ты отнимешь у неё всё, и отстоишь честь семьи.

Собеседник явно от отчаяния перешёл на ты.

— Думай, Грецкий. С тобой или без тебя, но мы достигнем своей цели.

— Кто… вы?

Незнакомец дунул усмешкой мне в ухо.

— Мы следим за чистотой крови вокруг императора, — он цыкнул, ему явно не понравилась формулировка.