Пока глашатай что-то там объявлял, я раздумывал над тем, что увидел здесь и вчера. Значит, вот оно как…
Орки влияют на своё тело, а эльфы орудуют волшбой вокруг. Люди влияют на предметы… не на все, а лишь которые зачаруют, но другим и это наверняка неподвластно.
Мой взгляд скользнул по Копане Тяженичу, который мне подмигнул.
А гномы, значит, с землёй балуются? Я догадалсяя, что тогда творили те шаолиньские ученики… Прилепляли мои ноги к земле, подсекали. Они явно на гравитацию как-то влияют.
С физикой у меня было как-то не очень, поэтому я глубоко не стал над этим задумываться. Просто примерил эту ситуацию на себя, и вдруг понял, о чём говорила подруга моей мамы, Анна Львовна. «Вроде не эльфийских кровей твоё „жалованье“…»
Я, Борис Грецкий, чей отец — орк, и чья мать — эльфийка… И я всё никак не мог найти, какой волшбой владею. То ли орочьей, то ли эльфийской, то ли какой-нибудь другой, универсальной… И вдруг выяснилось, что я — Видящий.
И как всё это стыкуется с тем, что я узрел на арене, а? Дра’ам, я тебя спрашиваю!
Не сразу я сообразил, что меня трясут за плечо:
— Боря! Боря, твою орочью стать! — Денис уже чуть не кричал, — Ты же Грецкий?
— А? — я уставился на него, а потом, оглядываясь, заметил, что все смотрят на меня.
И Лукьян, и стражник передо мной. И Копаня, весело подмигивающий… И хмурый, как туча, Платон Игнатьевич, вставший на помосте, и удивлённая Дарья за его плечом. А как одета-то красиво, глаз не отвесть.
На меня смотрел и недоумевающий барон, и глашатай, застывший с листком.
Да все… Все смотрели на меня!
— Борис Павлович Грецкий! — снова проорал глашатай, уже явно недовольным голосом.
— Иди ты, тебя ж вызвали, дурень! — Денис меня толкнул уже силком, — А когда это ты за гномов стал биться-то?
— Чего⁈ За гномов?
— Ты где был-то? За тебя гномы поручились, вон!
Я снова наткнулся на довольный, как у удава, взгляд Копани Тяженича. Тот выразительно кивнул, будто так и надо.
— Да у меня даже оружия нет… — только и вырвалось у меня, на что ирокез вдруг бухнул мне в руку свою бирку.
— На, дружище, доверяю тебе!
Подо мной неожиданно загорелась гномья волшба, и несколько шагов я сделал буквально против своей воли. Я лишь поймал хмурый и уже сердитый взгляд Копани Тяженича, который это сотворил. Глаза его так и вещали: «Не душевно это, Грецкий! Надо идти!»
— Гадство! — только и проворчал я, двинувшись уже сам.
Глава 11 Что значить «стоять»?
Странное это было ощущение. Сначала я шёл как на эшафот, ступая по сену и обходя помост за спинами стражников, и сжимая в руке деревянную бирку.