Высокие гости в это время, кстати, прыгали со своих мест прямо вниз — среди них, видимо, почти не оказалось яродеев. Барон тоже стоял с мечом, но его уже закрывали спинами дружинники… Да их и так снесло всех вместе буквально через мгновение чёрной волной.

— Грецкий, стоять!

— Что? — я, который на всё это смотрел, как на фантастическое кино, только и успел повернуться. Копаня Тяженич, обхватив бледную перепуганную княжну за плечи, вдруг просто запустил её ко мне по доскам.

И она, подсвечиваясь жёлтой волшбой внизу, проскользила до меня, словно камень в кёрлинге, не докатившись всего пары метров.

— Стоять, Гре… — попытался ещё раз крикнуть Копаня, но в него ударила чёрная волна. Гном успел сгруппироваться, зажигая под собой руны, но его всё равно снесло, и Тяженич, проломив ряд скамеек, исчез где-то внизу.

А мутант, вокруг которого уже явно иссякло чёрное поле, вскинул замутнённый взгляд на лежащую посреди помоста княжну. И, отбросив от себя наскочивших на него дружинников, и разорвав кого-то, словно тряпку, он поскакал к Дарье.

Мой меч лежал в другой стороне, поэтмоу я без раздумий метнулся к Дарье, закрыв её спиной и понимая, что у меня остались буквально мгновения…

— Борис! — княжна пыталась что-то нащупать в складках своего сарафана, — Я сейчас!

Сейчас она… Чего она сейчас. Вытащит топорик, что ли⁈

Монстр, который раскидывал сильнейших яродеев, словно кукол, несётся к нам, прошибая когтями доски, словно бумагу. Вслед за ним вьётся веер из капель крови, щепок и опилок, и в этом вихре я вижу только налитые чёрной яростью глаза и окровавленную пасть. Словно разъярённый адский бык.

Гадство! Гадство!.. Копаня-а-а-а!

Мысль о гноме заставила мою руку вытянуть из кармана камушек иолита… «То-ро, то-ро, то-ро», — мысленно за’то-ро’торил я, и тут меня озарило… Стоять это означает… «стоять»!!!

Я протягиваю руку.

— То— …

Оскаленная пасть уже совсем рядом, раскрывается и готовится сожрать нас обоих…

— … -ро!

Иолит зажигается, и вся эта мутированная махина, несущаяся как паровоз, просто напарывается на гномий инструмент. Я чувствую, как ломаются мои пальцы, зажатые об камень, но он не сдвигается ни на миллиметр…

Зато смачно трещат орочьи рёбра, когда грудная клетка монстра обнимает неколебимую опору. Мне в лицо брызжет смесью крови и костей, и рычащая пасть останавливается всего в сантиметре от моего лица, шмякнув мне по губам ужасно вонючим языком.

Я, правда, не учёл одного — по инерции меня ударило его удлинёнными лапами, ломая рёбра и челюсть уже мне, и я, перелетев через Дарью, рухнул куда-то в сено. От удара о землю воздух окончательно выбило из моих лёгких, меня осыпало шелухой, и да я ещё её и резко вдохнул…