— Ваше сия… — начал было Захар, испуганно вскочив, но я грозно зыркнул на него и ухватил эльфа за длинное ухо.

Ого, как удобно-то! Я даже застыл на мгновение, разглядывая зажатый в кулаке хрящик… Такие остроконечные уши, наверное, выворачивать одно удовольствие.

— Грецкий, да как ты… — и тут же новый тычок влепился бедняге в солнышко. Бил я не со всей силы, но ощутимо, потому как не терпел, что меня обманывают.

Он захрипел и закашлялся, а я притянул его к самому лицу и прошипел:

— Что, думал побольше с меня содрать, так? Ты устроил это? — я вывернул ему ухо, поворачивая эльфу голову и помогая осмотреть погром.

И только тут я сам заметил, что на стене над расколотым зеркалом было намалёвано: «Готовься, племянничек!»

Хмыкнув от досады, я отпустил хнычущего «дворецкого» и встал перед стеной. Ну да, символично — смотреть на надпись и видеть в расколотом зеркале своё отражение, где на трещинах заметны капельки крови или какой-то красной краски. Угроза на стене должна так показаться мне ещё страшнее.

Опять, значит, тётушку приплели.

— Ты… Грецкий… чтобы через пять минут…

Обернувшись, я глянул на эльфа, который всё никак не мог встать с пола. Глянул я, видимо, как-то особо недружелюбно, потому что тот сразу заохал и попытался уползти в коридор.

Вот только дверь перед ним захлопнулась, да ещё и бедняге прилетело по лбу. Я присел перед плачущим хозяином:

— Ты видел этот погром, эльф, ведь так? — второе его ухо оказалось стиснуто в моём кулаке, — Так⁈

— Я сейчас… городового… я… у меня связи…

Эдуард Вениаминович попробовал собрать последние крохи храбрости, но его губы предательски запрыгали. А до меня только дошло, что городовыми раньше, кажется, полицейских звали.

— Так зови, — я улыбнулся и махнул головой назад. — Тут тётушка моя замешана, да? Решил припугнуть меня напоследок? А ты подумал, что дальше будет?

Я повернул его голову, чтобы он повнимательнее разглядел надпись…

— Ты же свидетель, эльф, — прошептал я, — Если даже меня убьют, ты всё равно сви-де-тель.

В местных законах, да и вообще в отношениях дворян я особо не разбирался, времени выучить с сегодняшнего утра как-то всё не было. Но того, что я вокруг увидел, было достаточно, чтобы понять — к убийцам тут отношение такое же, как и везде, во всех мирах. Хоть они дворяне, хоть крепостные…

И если тётка вправду решила меня сжить со свету, как мне пытаются показать, то она так же избавилась бы и от этого идиота. А зачем ей очевидец, который на суде скажет: «Да, я видел надписи! Это всё она!»?

Судя по затрясшемуся Древнёву, до него вдруг дошло… Явно вспомнил, что тётка моя ещё и с местным бароном на короткой ноге. Все хозяйские планы срубить с меня денег на ремонт вдруг рассыпались о мысль, что его гостиница вообще может сгореть дотла вместе со всеми доказательствами.